Дилижанский парк и обратный путь

Деревня Хачардзан – начальный пункт пешеходного маршрута, являющегося частью т.н. «Закавказской тропы» (Transcaucasian Trail). Идея проекта состоит в том, чтобы связать регионы Закавказья единой горной пешеходной тропой. Проект развивается с 2015 года усилиями волонтёров и спонсоров. На сегодняшний день функционирует несколько ветвей этого интернационального маршрута: в грузинской Сванетии и в нескольких регионах Армении. Подробнее можно узнать на официальном сайте.

Я о проекте узнал через Тома Аллена, автора полезного сайта о путешествиях на велосипеде, а также различных руководств, книг и фильмов. Когда-то Том стартовал в Англии, чтобы объехать на велосипеде вокруг света (можете почитать о путешествии в его книге Janapar), но потом докатил до Армении, женился и занялся развитием местного туризма. При поддержке Королевского географического общества и фирмы Land Rover он стал разрабатывать южную ветвь Закавказской тропы. Мне идея проекта понравилась, и ещё больше понравились снимки Дилижанского национального парка, поэтому я не мог не включить в своё путешествие прохождение данного маршрута. 

Было около четырёх вечера, когда я перешёл мост через реку Гетик и очутился в Хачардзане. То была небольшая и тихая деревушка, местных жителей практически не было видно, только со стороны доносился шум мотора и детский смех. Солнце проглядывало через пелену туч, порой накрапывал еле заметный дождик. Я перешёл ещё один мост и прибыл к местному магазину, в который не преминул заглянуть. Скучающий продавец (мужчина!) удивлённо взглянул на меня. Бегло осмотрев ассортимент, типичный для подобных заведений, я остановил свой взгляд на лимонаде в тёмных стеклянных бутылках, как из-под пива. Я не смог устоять и купил бутылочку – её цена составила 80 драм, т.е. не более 20 центов. 

Потягивая лимонад, я пошёл по маршруту на выход из деревни. По-прежнему никого не было видно. Вдоль грунтовой дороги стояла древняя техника. Деревня закончилась, грунтовка пошла вдоль реки Хачардзан, по берегам которой росли деревья, цвели цветы, паслись лошади и свиньи. 

Остаток дня я шёл вверх по течению, руководствуясь треком, взятом на сайте проекта и загруженным в MAPS.ME. Местами на деревьях встречалась разметка тропы. Периодически приходилось переходить реку вброд – иногда это можно было сделать по камешкам, но порой приходилось разуваться, закатывать штаны и входить в ледяную воду. Впрочем, погода была тёплая и ноги быстро высыхали. После очередного такого форсирования я повстречал двоих местных на лошадях, они двигались мне навстречу. Мы обменялись стандартным «барев дзес». 

За оставшиеся светлые часы я достиг места, где маршрут прощался с рекой и забирал на север, вверх по горе. Подъём я решил отложить до завтра, тем более что здесь находилась полянка, помеченная на карте как «рекомендуемое место для самостоятельной ночёвки». Перед тем как разбить лагерь, я спустился к реке и выстирал одежду, а также освежился сам. Едва я успел поставить палатку, как тучи, до сих пор бродившие вокруг да около, накрыли склон, где я расположился, и обрызгали его небольшим дождём. Сигнал сотовой связи не ловился. По окончании дождя, сделав в сумерках пару снимков со штатива, я забрался в спальник и быстро уснул. 

7 июня  

Ночью периодически накрапывал дождь, но утром тучи немного разошлись, проглянуло солнце, что позволило мне высушить палатку и собраться. Выстиранная накануне одежда не высохла до конца – пришлось сложить её в рюкзак как есть. 

Я стал подниматься по склону. Луг сразу же сменился лесом, в нём было довольно сыро. Тропа пересекла ручей и пошла вверх по кромке холма. Порой открывался восхитительный вид на соседние зелёные холмы. 

Затем начались обширные луга, сплошь покрытые ромашкой и другими цветущими травами. Тропа разветвилась, превратилась в сеть запутанных грунтовых дорог, но благодаря навигатору я смог придерживаться нужного курса. Людей не наблюдалось, только один раз по одной из троп, проходящей чуть выше по склону, проехал внедорожник – он просигналил мне в знак приветствия. 

Через некоторое время я вышел к заброшенной деревне Чермакаван. От её домов остались одни руины. Справа на холме возвышались развалины церкви. Я свернул с тропы и поднялся туда, осмотрел руины и хачкары, лежавшие вокруг. Слово Чермакаван означает «Белая церковь» — возможно, название пошло от этой постройки. 

Я вернулся на тропу. Она стала спускаться по склону и вскоре забурилась в лес. Там тоже была довольно разветвлённая сеть тропинок и направлений, поэтому даже с навигатором и метками на деревьях я порой пропускал нужный поворот, и тогда приходилось либо возвращаться, либо идти альтернативным путём. Дорога была грязновата от прошедших дождей, лес, устланный прошлогодней листвой, – очень красивым. 

В итоге я всё же нашёл правильную тропу, которая привела меня вниз к озеру Гош. Оно было болотистым, с красивой зелёной водой, отражающей листву деревьев. Громко квакали лягушки. На берегу стояла беседка, но отдыхающих, несмотря на пятницу, не наблюдалось. Наверное, просто ещё было рано. Я немного погулял по берегу, потом отыскал родник, упомянутый в описании маршрута, и пополнил запасы воды. Можно было отправляться дальше, к селу Гош. 

Путь к селу Гош представлял собой сеть хитросплетённых дорог, что шли через сменяющие друг друга леса и луга. Последние, как и раньше, пестрили ромашками и лютиками. Местами встречались ряды шестов, воткнутых в землю и приспособленных, видно, для выращивания фасоли. На перекрёстках стояли древние хачкары – одни на виду в окружении ленточек, привязанных к веткам деревьев, другие укрытые травой и кустами. 

В Гош я прибыл около трёх часов пополудни. Я вошёл в деревню «с заднего хода», со стороны леса, а потому сразу оказался возле мавзолея и часовни, построенной на могиле средневекового армянского мыслителя Мхитара Гоша. С холма как на ладони был виден монастырь, основанный Мхитаром в 1188 году. Вокруг него, как водится, сновали туристы. Неподалёку от часовни местные жгли у себя на участке костёр – вероятно, готовили кябаб.  

Я спустился с холма по крутой извилистой дороге и оказался в центре посёлка. Вокруг монастыря стояли сувенирные лавки, рестораны, отели; было много туристов и местных, этих туристов обслуживающих.  

Я зашёл в магазин и купил бутылочку тана. Стал накрапывать дождь, и я поспешил на осмотр монастыря. Мой расчёт оказался верным: туристы пошли прятаться от дождя, и я погулял возле достопримечательности в одиночестве. От дождя было удобно укрываться в галерее, связывающей книгохранилище с гавитом основной церкви.  

Когда дождь приостановился, я продолжил путь. Тропа шла мимо кладбища и вверх по склону, противоположному тому, с которого я спустился в деревню. С гребня открывался чудесный вид на деревню и монастырь, но и ветер там дул не дай боже, нагоняя новые тучи, из которых брызгал дождь. Дорога пошла по гребню и вскоре зарылась в лес, там дождь ощущался не так сильно, но всё равно было сыро, так что я, сделав короткую остановку, надел дождевик и чехол на рюкзак.  

Дорога из леса вышла на цветущий луг, демонстрируя живописные пейзажи соседних холмов. Здесь перекрещивалось сразу пять или шесть дорог, в стороне в траве и кустах лежали хачкары. Пройдя по дороге в нужном мне направлении, я снова пришёл к лесу.   

Когда я углубился в лес, дождь припустил с новой силой, и на этот раз он не торопился переставать. Мне ничего не оставалось, кроме как идти в сторону озера Парз, надеясь на изменение погоды к лучшему. Тропа спускалась вниз через очень красивый буковый лес, и, несмотря на дождь, я не мог не останавливаться время от времени ради очередного снимка.  

За резким поворотом тропы нашёлся родник. Вода из него текла тонкой струйкой, но, поскольку в описании маршрута было сказано, что это единственный источник питьевой воды на данном отрезке, я потратил немного времени, чтобы наполнить бутылки. Это было очень правильным решением: такой вкусной воды, как из того ключа, я не пил нигде.  

Через несколько сотен метров дорога спустилась к ручью. Там за жёлтым деревянным мостом пути расходились: можно было прогуляться к озеру Парз или же сразу повернуть на Дилижан. Но наступил вечер, и пора было ставить палатку. Я сперва решил дойти до озера и расположиться там, но короткая прогулка по дороге в том направлении заставила меня передумать: размытая дождями дорога была такой грязной и скользкой, что идти пешком по ней можно было разве что в сапогах. Поэтому я повернул назад и вернулся к развилке.  

С деревьев ещё капало, но дождь явно подходил к концу. Территория на берегу ручья была помечена на карте как рекомендованная для установки палаток, поэтому я решил остановиться там. Я снова перешёл мост и поставил палатку в нескольких метрах от ручья. Палатку было видно с тропы, но по тропе никто не ходил, так что это не было проблемой. Было сыровато, но в целом я оказался доволен своим ночлегом.  

июня 

Утром дождя не было, я смог выбраться из палатки и поснимать ручей, на берегу которого ночевал. Затем не спеша позавтракал, собрался и отправился в сторону Дилижана.  

Тропа по-прежнему вела через живописный широколиственный лес. Взбираясь на холмы, она то и дело делала резкие повороты. Наверху одного из таких подъёмов рос огромный восточный бук – по слухам, тому дереву не менее 300 лет. Иногда тропа ныряла в густые заросли, и тогда я вымокал, собирая влагу с трав и кустов, но потом так же быстро высыхал.  

После леса начался обширный луг под названием Гёлорт, где ромашка простиралась насколько хватало глаз. Там тропа была нечёткой, с неё было нетрудно сбиться, но вбитые периодически столбики с метками не давали окончательно заблудиться. Оставалось пересекать это море цветов, старясь никуда не сворачивать.   

После Гёлорта дорога стала разнообразнее: приходилось идти то заброшенными лесовозными грунтовками, сырыми, каменистыми и неудобными, то сворачивать на проработанную туристическую тропу с информационными табличками, сообщающими о местной флоре и фауне, то пересекать ручьи, рискуя замочить ноги, то подниматься по камням по берегам ручьёв.  

Через некоторое время стали попадаться коровы – то начались молочные фермы вокруг Дилижана. Коровы разгуливали совершенно самостоятельно, подозрительно осматривая чужака. У них была разработана целая сеть собственных троп, по которым они переходили с места на место в поисках травы посочнее.  

Вместе с коровами появились лошади и люди, а это уже означало, что «город со второй водой в мире» совсем близко. Когда я подошёл к месту, с которого открывалась панорама Дилижана, снизу послышался бой барабанов, запели детские голоса – армяне, по обыкновению своему, снова что-то организовали.   

Можно было спуститься прямиком в город, но тропа повела через пригород, где я последовал рекомендации купить мороженого, а затем через окрестный сосновый лес к историческому центру. В историческом центре и обнаружился источник громких звуков: словно к моему прибытию, было организовано мероприятие с выступлением детских коллективов, и я с удовольствием постоял и послушал пару номеров, после чего продолжил прогулку по центру. Пешеходная улочка, стилизованная под старину, привела меня к кольцу, сливающему трассы с Севана, Иджевана и Ванадзора.  

У кольца было сосредоточено много магазинов и кафе, и я зашёл в одно из них пообедать. Щедрая порция супа-харчо вернула меня к жизни после нескольких дней овсянки и подножного корма, а стратегически выверенный выбор столика позволил подзарядить не только себя, но и телефон.   

Выйдя из кафе, я перешёл дорогу и осмотрел памятник «Мимино», затем двинулся по улице Цатуряна мимо пруда и городского парка, отгороженного от дороги стеной, которая вдоль и поперёк исписана граффити. Потом перешёл реку Ангстев по мосту и оказался на улице Калинина, являющейся частью трассы на Ванадзор. Там я совершил небольшой рейд по магазинам и закупил в дорогу овощей, чая, сыра – теперь можно было снова прощаться с цивилизацией.  

Я прошёл по улице Калинина до самого выезда из города, где свернул направо и стал взбираться вверх по спальному району. Был приятный субботний вечер, тихий и солнечный. В беседках на берегу реки Блдан развлекались отдыхающие. Со стороны монастыря Джухтак шли группы армян с цветами в руках.  

Я решил, что, пожалуй, не стоит сейчас идти осматривать монастырь, если хочу поставить палатку до заката. Поэтому я прошёл мимо Джухтака и стал подниматься дальше в гору. Это немного расходилось с предлагаемым маршрутом, проходившим восточнее и, видимо, более полого, но я решил немного сымпровизировать. Импровизация вылилась в ужасно утомительный подъём через заросли колючего кустарника и древнее армянское кладбище, но в итоге я всё же вышел к дороге на ферму, упоминаемую в маршруте.  

Пройдя ферму, я прибыл к ручью, который показался мне настолько быстрым, глубоким и неудобным для форсирования, что я продолжил импровизировать, свернул на север и пересёк другой ручей, вливавшийся в первый. За ним обнаружилось кладбище, где я смог пополнить запасы питьевой воды (у армян традиция – подводить к могилам родники, где можно утолить жажду и помянуть усопших) , а чуть дальше – неплохое место для установки палатки, укрытое кустами от глаз любопытных фермерских коров. Там я и остановился на ночь. 

июня 

Ночью коровы подходили к моей палатке совсем близко, но, к счастью, дальнейшего интереса не проявили.  

Выглянув из палатки наутро, я увидел над головой ослепительно голубое небо. А вот солнца пока не наблюдалось: необходимо было дождаться, пока оно поднимется над горой, чтобы осветить мой лагерь. Так что, пока на другой стороне долины уже правил бал тёплый день, вокруг ещё царили прохладные сумерки.  

Когда солнце всё же заглянуло ко мне и помогло высушить одежду и палатку, можно было продолжать путь. Для начала требовалось воссоединиться с тропой, для чего я вышел к грунтовке, идущей от фермы на север, и стал взбираться по ней. Подъём был весьма крутым, и вскоре лесная зона закончилась, уступив место альпийским лугам. Через некоторое время я свернул направо, пересёк ручей и вышел к Закавказской тропе. Теперь она тянулась вдоль забора, возведённого для ограничения свободы коров, и скорее угадывалась, чем отчётливо проступала, но метки на столбиках подтверждали факт её существования. С высоты можно было разглядеть ферму, оставленную утром, — она казалась крошечной.  

Тропа вывела на хребет, откуда уже был виден весь Дилижан, а потом влилась в грунтовую дорогу. Пока я поднимался по ней, меня настиг старенький внедорожник, битком набитый людьми (настиг не сразу, а после короткой остановки на ремонт). Водитель подал мне какой-то знак, я кивнул в знак приветствия, и тогда он остановился, видимо решив, что я хочу поехать с ними. Я показал ему жестами, что намерен идти пешком, и лишь тогда он поехал дальше.  

Жаркий день был в самом разгаре, когда я сошёл с грунтовки и двинулся по туристической тропе, высеченной в склоне холма. Идти по ней было не в пример легче, мягче и приятней. Она вывела к более лесистой местности с обилием небольших горных ручейков. Возле одного из таких ручьёв стоял внедорожник, но людей вокруг не наблюдалось. Но стоило пройти немного вперёд, как навстречу мне вышел мужчина в сопровождении собак и с ружьём в руках. То был местный пастух. «Вон мои коровы, — показал он. – А ещё там и вон там. У меня их много». «А ружьё на кого?» — поинтересовался я, подозревая, что в национальном парке охота запрещена. Тогда он направил ствол в небо: «Просто так стреляю». Некоторое время он шёл рядом со мной, затем, дойдя до одной из своих коровьих групп, остался там сидеть на пригорке.  

Однако, когда я достиг небольшой фермы в несколько строений, оказалось, что пастух уже там. Посмотрев, куда я иду, он окликнул меня: «Куда ты? Агарцин в той стороне», — он показал восточнее. Я знаками успокоил его и пошёл дальше: кратчайших путей мне хватило накануне. В этой местности все метки и ярко выраженные тропы закончились, так что приходилось прокладывать свой собственный путь, используя загруженный трек для общего ориентирования.    

«Мой собственный путь» проходил мимо огромных камней и буйных зарослей, поднимаясь всё выше к серым скалам. Такой рельеф порядочно выматывал, и к тому времени, как достиг большой пещеры, я уже явственно ощущал тяжесть своего рюкзака.   

Так, двигаясь склонами холмов, я вышел к более отчётливым тропам, проходившим мимо высших точек этого участка маршрута, а затем и каменистым грунтовым дорогам, составлявшим разветвлённую сеть. На одной из этих дорог мне встретился молодой всадник. Поинтересовавшись, куда и откуда я иду, он посоветовал набрать на ферме внизу холодной чистой воды. На том мы расстались, я спустился к ферме и пошёл дальше, к монастырю Агарцин.  

Вечернее солнце освещало стены древней обители, когда я спустился по каменистой дороге и достиг монастырского комплекса. Территорию, как водится, наполняли толпы армянских паломников, а также иностранных туристов, достигших места более цивилизованной дорогой, нежели я. Проходивший мимо священник заметил меня, остановился и спросил по-английски, откуда я. «Ну как?» — продолжил он с гордостью уже по-русски после моего ответа. – «Впечатляет?» — «Ещё как», — только и мог вымолвить я, не зная точно, что меня впечатляет больше: грандиозность построек прошлого или стремление людей настоящего приезжать к ним, чтобы сделать селфи на их фоне.   

Осмотрев монастырь, я набрал воды из шланга на заднем дворе и поспешил продолжить путь: вечерело, а мне ещё нужно было найти хорошее место для ночлега. Я прошёл вперёд по асфальтовой дороге и достиг кафе, где передохнул, выпил кофе с мороженым, немного подзарядил телефон. Возле кафе начиналась грунтовка, приведшая меня к следующему этапу Закавказской тропы, но, прежде чем двинуться по ней, я проследовал вдоль ручья и осмотрел т.н. «Потайной» водопад, спрятанный за скалой. Водопад да и весь ручей оказались очень красивыми, и я потратил некоторое время на их съёмку. 

После возврата на тропу я ещё некоторое время шёл красивыми лиственными лесами, форсировал несколько ручьёв. В конце концов дорога поднялась над лесом и вышла к очередному фермерскому хозяйству. Неподалёку от него на карте был помечено место, рекомендованное для установки палатки, и я снова последовал рекомендации. Укрывшись за большим цветущим кустом, я разбил лагерь среди высокой травы, не тронутой зверем и человеком.   

10 июня 

В это утро моя палатка стояла выгоднее: солнце вышло из-за гор чуть раньше, чем накануне, поэтому подсушить тент и собраться тоже получилось быстрее.  

Я вернулся к ферме, которой достиг прошлым вечером. Тропа шла мимо неё и представляла собой каменистую грунтовку. Признаков жизни на ферме не наблюдалось. Я пошёл по дороге, которая неуклонно поднималась вверх, в гору, к высоким отвесным скалам, укутанным мохнатыми облаками. Совсем скоро ферма превратилась в игрушечные домики где-то внизу.  

Подъём продолжался всё солнечное утро. Было жарко, да и усталость, накопившаяся за четыре дня перехода, давала о себе знать, но при этом я не мог не отдавать должное здешней красоте. Вокруг не было ни души, из творений рук человеческих мне попался лишь бульдозер, оставленный дорожными рабочими. Горные ручьи спускались по склону и вытекали прямо на дорогу, так что утолить жажду не было проблемой.  

Но вот послышался шум мотора, и меня настиг раздолбанный УАЗик. Несмотря на мои объяснения, что иду пешком, водитель настаивал на том, чтобы я поехал с ним. «Я недалеко, тут всего пару километров», — объяснил он. Ну, пару километров проехать можно, подумал я и примостился среди пакетов с продуктами и другими закупленными в цивилизации вещами.  

Оказалось, что водитель – скотовод с той самой фермы, у которой я ночевал последнюю ночь. Коров там держат зимой, а летом их выгоняют на высокогорные пастбища. Вслед за коровами и сами животноводы перебираются повыше, в те самые летние домики, которые мне приходилось наблюдать на перевалах Грузии и Армении. В такой-то домик (мини-ферму) мы теперь и направлялись. Дорога была не самой проходимой, один раз мы даже увязли, но при помощи лежащих сзади досок водитель сумел вызволить УАЗик из плена. По дороге водитель рассказал мне, что раньше работал в России, а теперь вот занялся сельским хозяйством на родине.  

Мы действительно проехали немного, где-то пару километров, и оказались на летней ферме. Стоя на пригорке, она словно парила над облаками: несколько загонов, сараи да жилой дом, мало от них отличающийся. На скамейке перед домом сидело несколько мужчин – других работников фермы, из отдельного помещения настороженно выглядывал старый дед. Вокруг бродили пастушьи собаки.  

«Кофе, чай будешь?», — спросил меня водитель, и я сказал, что чаю можно выпить. Он пригласил меня в дом, и я вошёл в тёмное, скромно обставленное помещение. Над потолком висела лампочка, провод от неё тянулся к автомобильному аккумулятору, стоявшему на столе. По приглашению хозяина и присел и стал ждать чая. Была извлечена газовая горелка, на неё водружён старинный чайник. Хозяин ненадолго отлучился и вернулся со жменей чабреца в руке – местный чай. Когда вода закипела, чабрец был заброшен в чайник, на столе оказались свежий хлеб, овощи, сыр. Пока чай заваривался, водитель пригласил меня в небольшой закуток и показал, как они делают сыр: желтовато-белая масса отлёживалась в пластмассовой ёмкости. «Через несколько дней будет готов», — пояснил скотовод.  

После чаепития (чай из чабреца был отменным, как и продукты), мне было предложено отдохнуть и подождать немного: водитель собирался проехать ещё чуть выше по дороге и подкинуть меня заодно. Пока шли сборы, я сходил к трубе с водой и пополнил свои запасы; по пути мне встретились фермерские поросята, и я хотел их сфотографировать, но вслед за ними прибежала свиноматка и выразила свой горячий протест – я поспешил уйти по-добру по-здорову.   

Вскоре после моего возвращения с водопоя сборы подошли к концу, назад покидали верёвки и другие необходимые причиндалы. Оказалось, на этот раз с нами едут ещё трое. Два пассажира уместились спереди, я с ещё одним парнем оказались сзади. Дело несколько осложнялось тем, что задние сидения отсутствовали – приходилось импровизировать, сидеть на чём приходится и отчаянно хвататься за всё неподвижное, чтобы не рухнуть на пол во время движения. Езда прошла под аккомпанемент армянских песен и русской попсы из большой отдельно лежащей возле водителя колонки. Одна и та же песня играла по кругу, если её не сменить вручную.  

В таком режиме проехали мы совсем немного, как достигли развилки: скотоводы поворачивали налево, где, вероятно, находились их коровы, а я продолжил путь по Закавказской тропе, укутанной облаками. Она стала забирать вниз, что говорило о том, что достигнута высшая точка маршрута – что-то около 2300 м. От утренней жары не осталось и следа. Идя над облаками, я совсем скоро вышел к другой ферме, рядом с которой трудились дорожные рабочие. Мы обменялись приветствиями, но на чай я оставаться уже не стал.  

Я шёл всё вперёд по каменистой грунтовке, тучи всё сгущались – надо мной и подо мной. Вдоль дороги стояло ещё несколько фермерских хозяйств, но живых существ вокруг не наблюдалось, только одинокий УАЗик стоял возле одного из домиков. Начал накрапывать дождь, потом он усилился и заставил меня надеть дождевик и чехол на рюкзак.  

Я дошёл до места, где нужно было перебраться через ручей, протекающий по дну ущелья. Я осторожно спустился по мокрым камням, старясь не поскользнуться, и стал взбираться наверх на другой стороне. Тропы не было видно, а электронной картой было неудобно пользоваться из-за дождя, поэтому я просто шёл вперёд, примерно зная направление. 

Так я вышел на травянистое плато, по которому разгуливали стада коров. Пастухи на лошадях переходили от одного стада к другому, завидев меня, они закричали и замахали в знак приветствия. Потом впереди показалось ещё одно стадо, но, присмотревшись, я убедился, что это стадо лошадей. Эти полудикие лошади упоминаются в описании тропы – там говорится, что они принадлежат местным фермерам. Табун подбежал совсем близко и с удивлением рассматривал меня, но из-за непрестанного дождя приличной фотосессии у нас не получилось.   

Пройдя ещё немного в заданном направлении, я прибыл к каменистому обрыву. Путь вниз обеспечивали огромные камни, спускавшиеся серпантином и образовывавшие что-то вроде природной лестницы. Этот путь через скалы так же был упомянут в описании маршрута, к тому же на камни были нанесены метки, так что я понял, что вернулся на тропу. Оставалось осторожно спуститься, не навернувшись на скользкой поверхности, что я и сделал.  

Когда я оказался внизу, дождь стал подходить к своему логическому заключению. Проглянуло солнце. Размеченная туристическая тропа привела к грунтовке, на которой мне встретился очередной внедорожник. Водитель узнал, куда я иду, и очень хотел взять меня с собой, но я отбивался, как лев. «Дождь ведь идёт», — настаивал он. «Да какой дождь, вон уже солнце светит», — парировал я. В конце концов ему это надоело и он уехал, а я пошёл следом.  

Попрощавшись с холодными скалами, грунтовка спускалась среди цветущих лугов и маленьких рощиц, облака клубились вокруг: наплывали, отступали, а то и вовсе рассеивались. Когда дождь полностью прекратился, я снял дождевик и стал подсушивать на ветерке штаны и обувь, промокшие насквозь после ходьбы по высоким травам. По пути встретилось несколько перекрёстков, но теперь я снова мог воспользоваться электронной картой, чтобы подсмотреть направление.  

Дорога миновала несколько полей и лесков и в конце концов спустилась к пруду, расположенному на северной окраине села Овк. Возле пруда меня кто-то окликнул с дальнего берега и спросил, откуда я, но носителя голоса я не разглядел. 

Овк оказался маленьким посёлком, подобным Хачардзану, с которого я начинал путешествие по Закавказской тропе. Вспоминая хачардзанский лимонад, я нашёл продуктовый магазин, но он был закрыт. «Нет её!», — крикнули местные, сидящие неподалёку. – «Сейчас позовём!» Пока звали продавца, я постоял с ними, отвечая на стандартные вопросы. Конечно же, среди мужиков нашёлся один, который в советское время служил в Беларуси (в Грузии и Армении таких весьма много), он с ностальгией вспоминал былые времена и утверждал, что тогда было лучше.  

Пришла продавщица, открыла магазин, но ассортимент его оказался скуден, лимонада не было, поэтому я взял лишь необходимый минимум: лаваш и мороженое в вафельном стаканчике. Поедая мороженое, я покинул Овк и пошёл по широкой гравийной дороге в сторону трассы.  

По крутой и красивой дороге я дошёл до трассы и стал голосовать там в направлении Дилижана. Остановился паренёк, ехавший из Тбилиси в Ереван через Иджеван, он довёз меня до Дилижана и высадил возле центрального круга.  

Воспользовавшись случаем, я зашёл в уже знакомое мне кафе, пристроился возле проверенной розетки и снова заказал порцию супа-харчо, а в придачу к нему – яичницу с помидорами. Харчо был отменный, а вот яичница вызвала дискомфорт в желудке, который я испытывал на протяжении последующих нескольких дней. Тем не менее я насытился и поспешил продолжить путь, пока не зашло солнце.  

Мой дальнейший путь лежал в сторону Ванадзора, поэтому я снова вышел на улицу Калинина и, посетив супермаркет, прошёл её до конца, как делал это пару дней назад, но на этот раз не свернул в сторону монастыря Джухтак, а продолжил движение в западном направлении.  

Солнце скрылось за горами, начинало смеркаться, голосовать в сумерках не хотелось, так что нужно было искать место для ночлега. Трасса была проложена берегом реки Агстев, берег был либо застроен промышленными базами, либо не пригоден для использования, а справа возвышался крутой скальный слон. В конце концов я дошёл до места, где склон стал чуть более пологим и стало возможным подняться по нему, что я и сделал. Уже в темноте примостив палатку за кустом неподалёку от опоры ЛЭП, я порадовался своему выгодному месту, с которого трасса была видна как на ладони, а меня вряд ли можно было разглядеть или найти – ну кому придёт в голову ночью или ранним утром лезть по такому крутому склону? Моя цитадель была воистину неприступна.  

11 июня 

…Проснувшись, я не успел вылезти из спальника, как услышал шум приближающихся голосов: две армянки о чём-то непринуждённо беседовали друг с другом. Завидев мою палатку, они заговорили ещё оживлённее, и я понял, что цитадель моя пала.  

Когда я наконец выбрался из палатки, то увидел, что две старухи взобрались на холм, чтобы собрать каких-то трав – они находились в нескольких шагах от меня, у подножия опоры ЛЭП. «Ты один?» — спросили они меня, получили утвердительный ответ, и на этом наше общение закончилось. Я поспешил собраться и продолжить путь.  

Спустившись к трассе, я понял, что вчерашней яичницы следовало избежать: меня слегка мутило и покачивало. Я прошёл немного вперёд по трассе, где обнаружил съезд на площадку с туалетом, умывальником и беседкой – всеми этими благами цивилизации я воспользовался по очереди, и мне стало немного лучше.  

Я вышел на трассу и начал голосовать, в очередной раз остановился старинный автомобиль. Водитель, ехавший в Ванадзор, был благосклонен ко всем автостопщикам и по дороге подобрал ещё армянина, так что путь мы продолжали уже втроём. Мимо проплывали красивые пейзажи Лорийской области. Здесь, как и на юге Грузии, тоже попадались деревни с русскими названиями: Фиолетово, Лермонтово.  

Армянский стопщик вышел не доезжая до Ванадзора, меня же водитель провёз через весь город и высадил на повороте на Алаверди. Там я зашёл за мост через реку Памбак, возле которого рыбачили местные, и сам выловил очередную машину, которой оказалась газель.  

Газель ехала в Алаверди, что было очень кстати. Некстати было то, что капитальный ремонт трассы был в самом разгаре, в честь чего движение в нескольких местах было замедленно, а непосредственно перед Алаверди вообще перекрывалось с некоторой периодичностью. Пришлось стоять и ждать, когда проезд откроется. Я мог выйти и пешком дойти до поворота на Санаин, куда направлялся, но решил пока экономить силы не совсем здорового организма.  

Когда всё же пробка тронулась и газель довезла меня до нужного поворота, нашлось применение моим сэкономленным силам: начался подъём на Санаин. Он был очень крутым и непростым даже для человека, закончившего накануне идти Закавказской тропой, но от стопа меня удерживала метка в MAPS.ME: «Красивый вид на Алаверди и горы». Хотелось самому взойти и проверить, насколько красив этот вид. Утверждение оказалось вполне правдивым, несмотря на невыразительное облачное небо и серую дымку. Удовлетворившись несколькими снимками, я прошёл в посёлок, считающийся частью Алаверди.  

Оказавшись на центральной улице Санаина, я первым делом заглянул в магазин и купил мороженое в вафельном стаканчике за 150 драм. Это позволило охладиться после подъёма и мужественно продолжить путь к главной местной достопримечательности – монастырскому комплексу, включённому вместе с соседним Ахпатом в список Всемирного наследия.  

Санаинский монастырь оказался весьма туристичным местом, на подходах к которому сосредоточились торговцы сувенирами со всего района. Сам храм не действовал, а потому на его территории не наблюдалось привычного обилия армянских паломников – лишь растерянно бродили иностранные туристы. Я тоже погулял по территории, осмотрел храмы изнутри, сходил на древнее заросшее кладбище со склепом… Можно было двигаться дальше.  

Из Санаина я хотел попасть в Ахпат, и сделать это можно было либо спустившись на трассу и поймав там машину, либо местными тропами. Мне возвращаться не хотелось, поэтому я вышёл на восточную окраину посёлка и продолжил путь по гравийной дороге мимо алавердийской электростанции. Как ни был прекрасен пейзаж с деревушками, стоящими на краю огромного глубокого каньона, насладиться ими в полной мере мне мешала всё та же слабость, ощущаемая с утра и заставлявшая останавливаться время от времени возле очередной беседки.  

За Санаином последовала деревушка Акнер, за ней – колосистое поле, край которого обрывался над пропастью. Необходимо было спуститься к реке и затем забраться по очередному серпантину к селению Ахпат. Вниз по лесистому склону вилась узкая тропка с метками и стрелочками, так что мне снова довелось пройти каким-то туристическим маршрутом.  

Спустившись, я вышел к мосту через речку и питьевому фонтанчику, возле которого грелась на камнях большая зелёная ящерица. Спугнув её, я перешёл реку по мосту и выбрался к асфальтовой дороге. На повороте на Ахпат я встал и стал голосовать, полагая, что на этот раз в пешем восхождении нет никакого смысла. Через несколько минут подъехала маршрутка, и я сел на переднее сиденье.  

Маршрутка доставила меня и группу армянских ребятишек прямо на площадь перед монастырём; водитель взял с меня 200 драм за проезд. Перед тем как заняться осмотром достопримечательности, я зашёл в магазин и купил бутылку газировки, посидел на лавочке и с наслаждением её распил.  

У Ахпата тоже было довольно много торговых лавок, хоть и поменьше, чем перед Санаином. По территории бегало, ходило, гуляло и кричало много армянских детей, которых сюда привозили на экскурсию организованными группами. Иностранные туристы также имелись в наличии. В архитектурном плане монастырь являл весьма величественное зрелище, и я не пожалел, что добрался до него, несмотря на неважный дневной свет, не позволявший получить хорошие снимки экстерьера.  

После осмотра я без всяких задержек вышел на северную окраину посёлка и по очередной гравийке пошёл на трассу. Дорога была пустая – ни машин, ни людей. Всё проходило довольно спокойно, пока дорога не пошла вниз и не вывела меня к ферме. Оттуда выбежали собаки и стали лаять на меня – я, игнорируя их, шёл дальше. Собак это взбесило, и они погнались за мной; одна из них цапнула меня за ногу. Сзади подоспел хозяин, прогнал собак, и мы вместе осмотрели ногу: к счастью, она оказалась целой. Хозяин побежал за собаками, объявляя всё, что о них думает, ну а я продолжил спуск.  

Было около шести вечера, когда я достиг трассы. Она оказалась совершенно пустой – никаких машин ни в одну, ни в другую сторону. Я начал беспокоиться, что трассу перекрыли окончательно. Неподалёку стояло какое-то кафе, я сходил туда и спросил, почему нет машин. Сидевшие там мужчины успокоили меня, сказав, что трафик идёт в прежнем режиме, то есть машины пропускают через некоторые интервалы. Действительно, через несколько минут машины пошли плотным потоком, но голосовать в таких условиях тоже было непросто. В итоге остановился лишь таксист, готовый довезти меня до границы за несколько тысяч драм.  

Пришлось ожидать следующего потока, и я воспользовался перерывом, чтобы пройти вперёд и подыскать лучшую позицию с более широкой обочиной. Мне это удалось, и, посидев немного, я дождался очередной порции автомобилей. Остановилась женщина, вёзшая в Шнох пару своих ребятишек. Всего у неё их было четверо, а ещё она была «баба, любящая поговорить», как она сама себя охарактеризовала. Я к тому времени был мало настроен на общение, так что, боюсь, не сумел вполне оправдать её ожиданий.  

Возле поворота на Шнох меня подобрали чёткие парни, которые гнали вперёд, постоянно смеялись и изо всех сил старались показать, насколько они щедры и гостеприимны. От предложенных угощений и даров я отказался, а вот подвоз до границы был весьма кстати. «Если бы был с собой паспорт, довёз бы тебя прямо до Тбилиси», — заверил водитель.  

Международный переход «Баграташен-Садахло» был благополучно пройден мной пешком, и вот я вновь оказался на грузинской территории. Я прошёл вперёд, туда, где сливаются после границы грузовой и легковой потоки, и стал голосовать напротив фруктовой лавки со скучающим грузином. Вечерело, солнце садилось за горизонт, окрашивая набегавшие дождевые тучи в красивейшие цвета. Мимо ездили грузинские пограничники на своих багги и мотоциклах.  

Автостопная мудрость гласит, что с пограничных позиций уезжаешь дольше, но зато сразу далеко, и моя практика вполне это подтвердила. Я стоял не меньше часа, и не останавливался никто кроме местных из Садахло, и я уже стал размышлять о том, как буду ставить палатку возле международной границы. Но вот приблизилась фура, и весёлый грузинский дальнобойщик взял меня к себе в кабину.  

Дальнобойщик ехал в Батуми и готов был везти меня хоть туда, но мы сошлись на том, что он высадит меня на тбилисской объездной. Стремительно темнело, и уже по ночной Грузии мы проехали Марнеули и приближались к столице. Дальнобойщик, как и многие другие грузинские водители, говорил о том, что при Саакашвили было хорошо, а теперь не очень и что он не прочь уехать работать в Германию, как это уже сделал один из его родственников.   

Сойдя на объездной, я в полной темноте стал вдоль трассы добираться до Тбилиси. К счастью, вскоре началась широкая набережная Куры, освещённая фонарями, и идти стало не в пример удобнее. Я торопился, поскольку рисковал не успеть на автобус, и тогда мне пришлось бы брести пешком до самого хостела.  

Всё же я успел вовремя выйти к вокзалу Ортачала и сесть на 55 автобус на улице Гулиа. У меня не нашлось без сдачи 50 тетри, чтобы скормить автомату по продаже билетов, и кондуктор помогла разменять 2 лари у местного населения. Автобус привёз меня в центр города, я вышел неподалёку от площади Свободы, прошёл на неё и сел на следующий, 37 автобус. Он довёз меня уже до вокзала, возле которого находился забронированный мной хостел (тот самый, с которого я начал знакомство с Тбилиси).  

Через несколько минут я был на месте. «Привет, — сказал я Ане, хозяйке хостела, когда увидел её. – Извини, что припозднился. Я тут из Армении приехал». Аня отнеслась с пониманием и подселила меня к иранской семье, которая занимала одну из двух комнат, образующих вместе с гостиной и ванной единый комплекс. Я был размещён во второй комнате. «Ложись-ка ты спать, — сказала мне Аня. – А то у тебя такое же убитое лицо, как у меня». Я наскоро принял душ, разложил вещи и последовал её совету.  

12 июня  

Этот день я посвятил фруктово-овощному отдыху в Тбилиси. В качестве овоща выступал я сам, а чтобы запастись фруктами, мне пришлось сходить на Центральный рынок, расположенный в полукилометре от хостела. Там я купил черешни (4 лари), клубники (6 лари) и здоровенную голову сулугуни (12 лари). Всё это я притащил в хостел, а затем, воспользовавшись тем, что нахожусь в Чегурети, сходил в «Винную галерею» и взял там бутылку сухого белого вина, чтобы привести её домой в качестве сувенира (13,8 лари). На обратном пути зашёл в супермаркет и купил спагетти и всякой съедобной мелочи (6,9 лари) да в овощной лавке (не одному же мне быть овощем) прихватил пару помидоров и огурцов (90 тетри).  

Остаток дня я занимался самым что ни на есть диванным отдыхом, не выходя из хостела и старясь не двигаться – в столице стояла классическая 30-градусная жара. Поедал купленную еду, пусть и не очень охотно — желудок всё ещё приходил в норму после дилижанского омлета. Разбирал фотографии, накопившиеся за прохождение пешеходного маршрута, – я не делал этого в походе, экономя заряд аккумуляторов. Одежду я отдал в стирку Ане, так что стирать вручную не пришлось.  

С утра у меня образовался грузинский сосед, который лежал на соседней кровати и мурлыкал себе под нос какие-то грузинские мелодии, что, впрочем, нисколько мне не докучало. С иранской семьёй тоже не было никаких проблем, и даже иранская девочка, целый день смотрящая мультики в гостиной, вызывала исключительно умиление.  

13 июня 

Этот день мало отличался от предыдущего: я безвылазно сидел в хостеле и приходил в себя после Армении. Лишь под вечер, когда начала спадать жара, я выбрался на прогулку по летнему Тбилиси.  

Для начала я спустился к Саарбрюкенскому мосту и перешёл по нему на правый берег Куры. Далее я двинулся по набережной и миновал Дом Юстиции. Добравшись до моста Мира, я не мог упустить случая прогуляться по нему, ведь в свой прошлый визит я этот момент упустил. Итак, я перешёл мост и оказался в парке Рике, где было полно отдыхающих. Оттуда дорога сама привела меня к площади Европы и мосту Метехи, перейдя по нему, я оказался на тбилисском Майдане.  

На этот раз погода стояла прекрасная, и никакой дождь не помешал мне подняться на Нарикалу и полюбоваться вечерней столицей. Там народу было на удивление немного – видимо, всё же не каждому доставляет удовольствие карабкаться куда-то в сумерках. Вместе с парой других фотографов, расставивших свои штативы на древних стенах, я наблюдал, как день уходит и ночь постепенно завладевает центральным Тбилиси. Зажглась иллюминация на мосту Мира, засветился фонарями Президентский дворец, храм Метехи соревновался красотой подсветки с громадой Самебы… Спускался вниз я уже в полной темноте.  

Возвращался назад я правым берегом Куры. Теряясь в петляющих пешеходных улочках, где неспешно наслаждались ужином важные особы под звуки фортепьяно, выставленного на свежий воздух, я выбрался на площадь Свободы, затем по проспекту Руставели прошёл к площади Первой Республики. Оттуда по маленькой улочке Лео Киачели добрался до парка Вере, откуда вышел на улицу Мераба Коставы, по ней – к площади Героев… Обойдя огромную развязку с мемориалом посередине, я оказался на мосту через Куру. То был проспект царицы Тамары, в конечном счёте приведший меня к вокзалу, а значит, и к хостелу. 

Душ, лёгкий ужин – мой последний вечер в Тбилиси подошёл к концу.   

14 июня  

Вот и закончилась моя тбилисская передышка – пришло время пускаться в обратный путь. Но на этот раз я не хотел проезжать красивейшую Военно-грузинскую дорогу одним махом и решил посмотреть замок Ананури, что стоит на берегу Жинвальского водохранилища.  

Собрался я довольно поздно – был уже двенадцатый час, когда я покидал хостел. Напоследок я зашёл к Ане попрощаться, а также заплатить четыре лари за стирку одежды. Она дала мне свой номер, чтобы в следующий раз звонил напрямую для бронирования места – так она может предложить более удобный и дешёвый вариант.  

Я пришёл на вокзал и сел в автобус номер 15. «Я доеду до Дидубе?», — уточнил я у кондуктора. «Доедешь, доедешь в лучшем виде», — заверил тот и, пользуясь случаем, завязал со мной разговор. Особенно его интересовало, какие есть в Беларуси вкусные продукты. Однажды он попробовал украинское сало, которое не мог забыть по сей день. Я заверил его, что сало в Беларуси тоже ничего, а уж про картошку-то можно и не упоминать: нигде в мире лучшей не найдёшь. Лицо кондуктора приобрело мечтательное выражение, словно порция белорусской картошки с салом маячила прямо перед ним. Когда речь зашла о моём путешествии, он принялся было меня пугать красными волками, которые, мол, с недавних пор завелись в Грузии и теперь представляют угрозу для туристов. Я с полной ответственностью доложил ему, что, сколько ни ночевал в Грузии в палатке, но ни красных, ни даже самых обыкновенных волков не видал.  

Вообще, многие водители и местные жители любят пугать путешественников дикими зверьми, змеями и прочими опасностями ночёвок на природе. Думается, что эта угроза если не мнима, то сильно раздута народным воображением – как говорится, у страха глаза велики. Конечно, быть начеку никогда не помешает, но есть и ещё одна поговорка, не менее справедливая: волков бояться – в лес не ходить.  

Кондуктор подсказал, где мне нужно сойти, так что вскоре я оказался на рынке Дидубе, без труда отыскал остановку маршруток и сел в маршрутку до Мцхеты. Проезд по-прежнему стоил один лари.  

«Мцхета, центр», — объявил водитель и вопросительно посмотрел на меня, когда народ высыпал из транспорта и я остался чуть ли не один во всём салоне. Но я махнул рукой: едем дальше. Тогда маршрутка пронеслась мимо крепости Бебрисцихе, миновала Северный микрорайон и, приблизившись к трассе, развернулась. Я вышел и отправился прямиком на автобан.  

Не без труда перейдя на правую сторону трассы (машины шли непрерывным потоком) я прошёл несколько сот метров к развязке, где расходятся потоки, идущие в сторону Батуми и России: батумский автобан поворачивает налево, а впереди остаётся Военно-Грузинская дорога. Я зашёл за развязку и стал голосовать на широкой обочине за ней. Некоторое время пришлось постоять – место было скоростное. Пока стоял, мимо меня прошёл ещё один российский автостопщик – волосатый парень, к рюкзаку которого был приделан номер 36-го региона (Воронеж). «Удачи», — только и сказал он мне, проходя мимо. Он ушёл далеко вперёд по трассе и, кажется, уехал первым. 

Но вот и мне улыбнулась удача: легковушка ехала в Чинти и довезла меня до поворота на это село. До Аннанури оставались обидные 11 километров. Забавное дело, но, когда я вышел из машины, то опять увидел воронежского автостопщика: упорно глядя вперёд и словно не замечая меня, он снова шагал вдоль трассы. Можно было подумать, что он шёл сюда от самой развязки. Не знаю, что заставляло его так много ходить пешком, ведь позиций на Военно-Грузинской дороге более чем достаточно.  

При отдалении от столицы поток заметно поредел. Пока я голосовал, желая преодолеть 11 километров до Аннанури, возле магазинчика напротив остановился самосвал. «Эй, ты в Ананури?» — крикнул мне через дорогу водитель. Он сходил в магазин и, вернувшись, пригласил присоединиться к нему. Просить дважды меня не пришлось. Так провидение в образе грузинского самосвала в точности исполнила моё желание.  

В магазинчике водитель купил каких-то сладких пироженок, которыми настойчиво старался угостить и меня. В конце концов я взял одну и угостился. От проплывающих пейзажей захватывало дух: нашему взору предстала водная гладь Жинвальского водохранилища. Водитель высадил меня у самого замка, так что мне оставалось только пройти внутрь и осмотреть достопримечательность.  

Замок оказался красивым, под стать окружающей красоте. Первым делом я зашёл в старинный Успенский храм и осмотрелся там. Затем прошёл вдоль стен и забрался на самый верх квадратной башни. Наконец, спустился и ещё немного погулял внизу. Туристов, несмотря на относительную удалённость, тоже хватало: российских, европейских, китайских.  

После осмотра замка я прошёл вперёд по трассе и заглянул в придорожный магазин, где купил стаканчик мороженого. К моему восторгу, это было белорусское мороженое из Марьиной Горки, здесь оно обошлось мне в 1,3 лари.  

В поисках хорошей позиции я прошёл вперёд вдоль населённого пункта, пока не достиг автобусной остановки. Я решил, что это вполне подходящее место для голосования, и был совершенно прав, потому что через несколько минут налетел шквалистый ветер, после чего с неба полился жутко напористый дождь. Я укрылся на остановке, так удачно оборудованной крышей, и спокойно пережидал его. Кончаться он, правда, никак не желал – таковы уж погодные условия на Военно-Грузинской дороге. Километров не так уж много, но от Тбилисской жары не осталось и следа.  

Когда первичная ярость дождя несколько ослабла, я запаковался в дождевик и продолжил голосовать. Остановилась праворульная фура, и молодой грузинский водитель пригласил меня внутрь. «Машина у меня не очень быстрая, но всё же лучше, чем стоять на трассе в такую погоду», — рассмеялся он с видом опытного человека. И действительно, оказалось, что раньше он сам ездил автостопом. Объехал всю Грузию, бывал и в соседней Турции. «Но затем у меня появилось вот это, — он хлопнул по рулю, — и надобность в автостопе отпала». Парень оказался недавним студентом, выпускником тбилисского вуза, но ещё со времён учёбы работал сидя за рулём. Раньше развозил туристов по разным грузинским достопримечательностям, а теперь вот переключился на стройматериалы.  

Презрев дождь, мы потихоньку продвигались вперёд по Военно-Грузинской дороге. Пейзажи были столь же прекрасны, сколь и суровы. Ехать по такой трассе на фуре с правым рулём было непросто, тем не менее водитель искусно справлялся с задачей. Сначала он планировал доехать только до Казбеги (Степанцминды), но там его планы изменились, и он повёз меня прямо к российской границе, где как раз велась какая-то стройка. Когда выезжали из посёлка, тучи разошлись и явили нашему взору заснеженную вершину Казбека.  

Когда доехали до границы, уже начинало смеркаться. Я от души поблагодарил водителя, оставшегося разгружать свой груз на стройплощадке, прошёл вперёд несколько метров и снова стал голосовать, ведь пешком данная граница не проходима. К счастью, дорога была ужасна и все водители здесь притормаживали, так что стопить было не сложно. Сначала мной заинтересовалась армянская машина с какой-то весёлой компанией. «Права есть у тебя?» — получив отрицательный ответ, они поехали дальше. Но вскоре подъехал отечественный автомобиль с осетинскими номерами, в котором сидели два молодых паренька. Услышав, что мне всего лишь нужно пересечь границу, они без проблем взяли меня к себе.  

Прохождение границы прошло без всяких проблем, разве что пришлось постоять немного в очереди. Мне не задали ни одного вопроса, просто проштамповали паспорт и всё.  

Парни оказались совершенно не похожими на Власа – осетина, с которым судьба свела меня в прошлый раз. Спокойные, вежливые, тихие ребята, они возвращались во Владикавказ из Тбилиси, куда просто решили прокатиться одним днём. «В Осетии мы уже всё объездили», — пояснили они. Поинтересовавшись, какую музыку я слушаю, они попытались подыскать что-нибудь похожее в своей медиатеке. Когда проезжали центральный проспект Коста во Владикавказе, провели небольшую обзорную экскурсию, рассказав про основные памятники и достопримечательности.  

Впрочем, кое-что объединяет с Власом этим владикавказских парней. Напоследок они предложили перекусить и остановились возле шаурмячной, где угостили меня шаурмой и чаем. От денег отказались. Я как раз ел утром шаурму в столичном грузинском заведении и могу сказать, что владикавказский вариант ничуть ей не уступает, а чайный пакетик, которым, словно ложкой, нужно размешивать воду в стаканчике, чтобы она заварилась, так и вовсе показался каким-то осетинским ноу-хау.  

Напоследок ребята доставили меня на Архонский круг, знаменующий выезд из города. «Ты извини, взяли бы тебя к себе ночевать, но очень уж тесно у нас», — сказали они. Что ж, они и так мне здорово помогли, забрав из пограничной зоны, так что требовать большего было бы излишним.  

Пройдя пару километров по Архонскому шоссе, я дошёл до широких полей, тянувшихся справа. Тогда я сошёл с трассы и наугад пошёл вглубь поля, подыскивая место для палатки. Две клетки поля были разделены сухой канавой и зарослями кустов. Я перешёл канаву и расположился за кустами на другой стороне. Было очень тепло и совершенно сухо. Поначалу я даже думал не ставить палатку, но пусть и редкие, но навязчивые комары всё же навели на мысль, что лучше это сделать. Тогда я поставил лишь внутренний слой, не натягивая тент, как нередко делал в сухой Армении. Глубокий сон не заставил себя долго ждать.  

15 июня 

Утреннее солнце застигло меня в чистом поле, поэтому быстро становилось жарко. Около восьми утра я, позавтракав и собравшись, пошёл на трассу. Здесь, за Владикавказом, она протянулась ровной стрелой, за которой зубастым гребнем росли в небо Кавказские горы.   

Из-за прямоты дороги скорости машин тоже были немаленькие, что не способствовало автостопу, поэтому я прошёл вперёд до газовой заправки и стал голосовать возле неё. Остановилась отечественная легковушка, ехавшая в Архонскую, и я решил проехать с ней до развязки. «Я думал, ты в Архонку», — слегка разочарованно протянул водитель, высаживая меня.  

Позиция перед Архонской развязкой тоже оказалась весьма скоростной, и мне пришлось постоять с полчаса, прежде чем остановилась газель торговцев огурцами. Торговцы ехали в Урух – первое село Кабардино-Балкарии, если въезжать со стороны Осетии.  

На повороте на Урух обнаружился ряд кафешек и стоянок, способствовавших успешному голосованию, поэтому там я простоял совсем недолго. Остановилась легковушка, двигавшаяся прямиком в Нальчик. Водитель работал в городе, поэтому ему приходилось почти ежедневно ездить этим маршрутом, но он не жаловался. «Ну как тебе по Кавказу ездить, не страшно?, — спросил он меня. – А то ведь телевизор посмотришь, так здесь одни террористы живут». Я ответил, что не страшно, что не смотрю телевизор и считаю Кавказ очень красивым, хорошим местом, где живут добрые, гостеприимные люди. Видимо, довольный моим ответом, он решил меня угостить и остановился возле лавки, торговавшей горячей кукурузой. Там он вышел из машины, принёс мне несколько початков, а потом ещё некоторое время душевно беседовал с продавцом. «Это мой родственник, — пояснил он мне, когда вернулся с собственной порцией кукурузы. – Недавно сам его нашёл».  

Через несколько минут он снова остановился у магазина и купил нам по баночке колы. Когда же мы добрались до Нальчика (я не успел съесть кукурузу, т.к. она была очень горячей), то он высадил меня на развязке под эстакадой: «Здесь тенёк, присядь и поешь». На том мы и распрощались. Я присел на ступеньках, восходящих на эстакаду (хоть и на солнце, но вполне комфортно), и разделался с кукурузой, после чего продолжил голосовать.  

У водителя следующей машины, довёзшей меня до пятигорского поста, не было кукурузы, зато у него обнаружился пакетик с изюмом, которым он меня тоже стал потчевать, не принимая возражений («Почему не ешь? Не вкусно?»). Так что, когда едете по трассе Р217 «Кавказ», если вам и грозит что-то, так это быть закормленными насмерть!   

На пятигорском посту я повернул направо в сторону строящейся объездной дороги и стал голосовать за перекрестком. Там удобная широкая обочина, но периодически приходилось её делить с товарищем полицейским, стопившим фуры для проверки документов. Такое соседство мне не очень нравилось, так что я сел в остановившийся камаз, участвовавший в строительстве объездной. Собственно, он готов был меня довезти до поворота на объездную. Там он даже подумывал передать меня своему товарищу, который как раз мог ехать в нужном направлении, но того на месте не оказалось: «Наверное, на обед уехал». Поэтому я просто встал на съезде на объездную.  

Машин было немного, но это и повышало шансы остановки каждой отдельной единицы, так что простоял я от силы пять минут. Остановился мужчина средних лет, на переднем сиденье с ним ехала супруга. Они меня почему-то приняли за студента – оказалось, что у них дочка сейчас учится в Питере, поэтому их интересовала эта тема. Я сказал, что уже окончил вуз в Питере, назвал его. «А, знаю, слышала о нём нехорошие вещи», — заявила жена. Я начал было что-то возражать, но настала пора выходить, ведь ехала пара недалеко, в северные районы Пятигорска.  

Следующим меня подвозил мужчина на минивэне, двигавшийся в Минеральные Воды. Услышав, что я возвращаюсь из Грузии и Армении, он спросил: «А здесь путешествовали?» — и пустился объяснять, почему данный регион прекрасен для отдыха и путешествий: из Кисловодска легко попасть в Ессентуки, из Ессентуков в Пятигорск, из Пятигорска в Мин. Воды, в каждом из этих мест полно достопримечательностей и мест для посещения. Я заверил его, что с удовольствием посмотрю эти места в одну из своих следующих поездок. Тут мы доехали до поворота на Минеральные Воды, и я вышел.  

Позиция рядом с городом была не слишком удобной, и я решил пройти вперёд, к аэропорту, где в трассу вливается поток, идущий из Ессентуков. Идея была не очень хорошей, и дело даже не в изнуряющей жаре, по которой лучше не разгуливать по трассам. Когда я дошёл до развязки, то под эстакадой обнаружился скучающий полицейский. Он остановил меня и оштрафовал за движение по ходу движения транспортных средств. Когда я возразил, что шёл не только не по проезжей части, но даже и не по обочине, а по траве справа от неё (т.е. вообще вне дороги), то он гордо показал мне снятое на телефон видео, где я действительно иду по травке сбоку от обочины (т.е. доказывающее, что прав я, а не он). Даже если бы я шёл по обочине, это всё равно не позволяло бы меня оштрафовать, ведь полицейский ссылался на пункт правил, в которых говорится о движении по краю проезжей части, а обочина проезжей частью не является. В итоге я сказал, что с нарушением категорически не согласен, и написал об этом в протоколе. «Всего каких-то 250 рублей, почему бы тебе просто не заплатить», — заметил полицейский. Чудеса ментовской логики: если штраф небольшой, то неважно, справедливый он или нет – плати да и всё! Но в чём-то он был прав: я направлялся в Беларусь, и у меня не было желания тратить время, нервы и средства на обжалование такого дурацкого штрафа. На то и был расчёт.   

Ещё одним неприятным последствием несправедливо выписанного штрафа стало то, что полицейский не дал мне идти дальше за развязку, пригрозив тем, что через километр снова остановит и оштрафует меня. «Вам что, заняться больше нечем?» — спросил я. «Я выполняю свою работу, — гордо ответил страж правопорядка, — чтобы таких, как вы, не сбила машина». Понятия не имею, что он подразумевал под «такими, как мы»: то ли автостопщиков, то ли ещё кого.  

Встреча со «спасителем автостопщиков», впрочем, стала хорошим уроком: нечего разгуливать по трассе без крайней на то необходимости. Едешь автостопом – поднимай руку и голосуй, даже если позиция неидеальна. 

Итак, мне пришлось вернуться на пару сотен метров назад и голосовать за лепестком, уходящим к аэропорту. Не прошло и десяти минут, как остановилась машина с двумя молодыми парнями. Они ехали в Майкоп и взяли меня с собой до поворота.  

В Hitchwiki написано, что на Р217 особенно часто подвозят «религиозные жители Чечни и Дагестана». Я всё гадал, когда же попадутся эти загадочные жители, и наконец-то этот момент настал. Парни настоятельно рекомендовали прочитать лучшую, по их мнению, книгу на свете – Коран в переводе Кулиева. Один из них также рассказал мне несколько поучительных историй про Пророка. Я внимательно его выслушал, и на этом, в общем-то, проповедь была окончена. Это было довольно необычно, в целом же поездка была вполне стандартной и весьма комфортной. Парни ехали на отдых в Майкоп, сзади у них был ящик с энергетическими напитками, они угостили меня, предлагали также еду и кальян, от которых я отказался. Один раз остановились заправиться, да ещё заехали в аптеку в Невинномысске.  

Перед Армавиром парни свернули налево, я же вернулся на трассу и занял позицию за ремонтом дороги. Остановилась женщина с ребёнком и, ничего не выясняя, сразу предложила мне занять заднее сиденье. Я повиновался, а ведь следовало уточнить, куда она едет. Оказалась, что ехала она совсем недалеко, в Армавир, и таким образом я упустил неплохую позицию.  

На армавирском кольце удобных позиций не обнаружилось, поэтому я прошёл вперёд, на всякий случай обходя дежурящих ментов (на трассе «Кавказ» они на каждом шагу). На заправке «Газпрома» зашёл в магазин и купил бутылку питьевой воды. Было непривычно отдавать за неё 59 рублей после Армении, где отличная вода совершенно бесплатно доступна на каждом шагу, но, памятуя, какая отвратительная жижа течёт в туалетах «Газпрома» в том регионе, я не стал рисковать здоровьем.  

Впереди по трассе обнаружились приусадебные участки и сады, рядом – автобусная остановка, на её полосе разгона я и стал голосовать. Солнце клонилось к горизонту, в случае неудачного голосования я мог бы комфортно расположиться с палаткой в близлежащем саду.  

Однако стоп был успешен: довольно скоро меня прихватил с собой паренёк, направлявшийся в Кореновск. Родом из Магнитогорска, он уже больше года в связи с работой проживал во Владикавказе, и ему там настолько нравилось, что он подумывал переезжать туда насовсем. В Кореновске его ждал друг. Дорога для этого водителя была незнакомой, и я задействовал свой смартфон, чтобы помочь составить ему оптимальный маршрут. Пока мы двигались в сторону Кропоткина, солнце скрылось за ясным и широким горизонтом. Доехав до Кропоткина, водитель предложил мне перекусить, и мы остановились в местном кафе, заказали борщу и другой еды.   

После ужина мы двигались к развязке, где планировали распрощаться, когда нас остановил очередной гаишник. После кафе я не пристегнулся, ведь собирался выходить через пару километров, и уже мысленно проклинал судьбу за такой неудачный в ментовском плане день. Водитель вышел и стал беседовать с полицейским, через минуту гаишник вернулся и попросил меня выйти из машины. «Ну всё, попал», — пронеслось в голове. «Вы знаете этого человека?» — спросил меня вдруг полицейский. «Вообще-то, нет, — ответил я. – Впервые его вижу». Гаишник стал расспрашивать, где он меня подобрал и куда я еду. «Ездили автостопом в Грузию а Армению? Рисково», — заметил гаишник, услыхав о моём путешествии. «Да, я осознаю риск», — не стал спорить я, потому что сил на споры уже не оставалось. «Вас уже останавливали?» — «Да, не далее как сегодня меня оштрафовали за хождение по трассе». – «А, ну, значит, документы уже проверили». После этого полицейский потерял ко мне интерес, ещё немного побеседовал с водителем, уточняя у него цель поездки, и в конце концов отпустил нас. Оказалось, что водитель вроде бы в сумерках пересёк сплошную – в этом было всё дело.  

За Кропоткиным парню пора было поворачивать налево, и я вышел на развязке – той самой, у которой ночевал, когда ехал в Грузию. Благодаря тому, что местность была знакомой, мне не составило труда достичь зарослей высокой травы, где я располагался в прошлый раз, и вновь поставить там палатку. Как и накануне, было очень тепло и сухо, поэтому снова ночевал без установки тента, любуясь светилами и травами, колыхавшимися на ночном ветерке.   

16 июня  

Горячее солнце снова поднялось над горизонтом – в Краснодарском Крае начался новый день. Выбравшись в полвосьмого утра из высоких зарослей травы, в которых ночевал, я увидел перед собой трактор, а рядом – тракториста и его жену. Они гребли скошенную траву, но в честь моего появления приостановили своё занятие и подошли пообщаться. Когда они услышали, что я возвращаюсь из поездки по Грузии и Армении, то их лица расплылись в счастливых улыбках: «Брат! Мы сами из Армении! Какой ты молодец!» Тогда я поприветствовал их по-армянски и счастью их не было предела. Звали в гости, но я сказал, что хочу поскорее добраться домой, и они меня отпустили.  

Сначала я попробовал стопить в начале развязки, напротив заправки «Газпрома», но не достиг успеха. Потом я заметил, что многие машины уходят налево, в сторону Краснодара, поэтому лучше зайти за развязку и стопить уже отсеянный поток. За эстакадой нашлось подходящее место, но оно оказалось занято парнем в цветных очках. После недолгого общения выяснилось, что он из Московской области и тоже путешествовал по Грузии, а теперь возвращается домой. Я зашёл за него метров на двести, но дорога шла на спуск и машины набирали здесь приличную скорость, так что стояние снова вышло непродуктивным.  

Наконец парень уехал на чём-то, и тогда я вернулся и встал на его место. Теперь и краснодарский поток был отсеян, и крутой спуск не мешал, и машины не успевали сильно разогнаться после ограничения скорости, но мне всё равно не удавалось никого остановить. Это было воистину странно, и тогда я понял, что судьба что-то готовит для меня.  

Это «что-то» оказалось фурой, которая ни с того ни с сего остановилась рядом. Поначалу я даже не был уверен, что она остановилась из-за меня, а не просто водителю понадобилось по нужде, и пассажирская дверь, никак не желавшая открываться, только усилила это подозрение. Но в итоге всё же оказалось, что это за мной. Дядя Женя направлялся из Пятигорска в Москву и решил прихватить меня с собой. «Раньше я брал всех подряд, — поведал он, — но после нескольких краж и неприятных инцидентов останавливаюсь, только если вижу, что человек нормальный». Так я прошёл проверку на нормальность и поехал с дядей Женей в Москву.  

Никогда прежде я не ездил с дальнобойщиками на дальние расстояния (кратковременные подвозы не в счёт), так что можно сказать, что это был мой первый подобный опыт. По итогам могу сказать, что он, как и всё в этом мире, имеет свои плюсы и минусы. Большим плюсом, безусловно, является отсутствие необходимости менять машины, искать хорошую позицию и тратить время стоя на обочине. Обратной стороной медали является обязанность сидеть много часов в примерно одной позе, подстраиваться под одного конкретного водителя, каким бы он ни был, и, в моём случае, десятки раз прослушивать песню про 

«…белые розы,  

Жёлтые тюльпаны,  

Сибирские морозы,  

Танцы странные…», — в общем, вы поняли. Дядя Женя слушал только эту песню, а когда она вдруг кончалась, просто переключал на начало. Так что если вы не готовы к подобным медитациям, то подумайте дважды, прежде чем садиться в кабину дальнобойщика. Ну а если уж сели, то не забывайте водителю всячески помогать и стараться сделать его жизнь максимально комфортной, ведь от этого зависит и ваше благополучие. Для меня это выражалось в мелких поручениях вроде сбегать за сигаретами или поставить печать на чеке, которые я выполнял с удовольствием, ведь они давали возможность размять ноги после длительного сидения.   

Ещё дядя Женя много ругался, но его гнев в основном был направлен на других водителей, а меня он, к счастью, обходил стороной. Когда мы выехали на М4, то выяснилось, что у нас закончилась штука под названием AdBlue, в результате чего резко поднялся расход топлива. Дядя Женя был недоволен, а когда мы прозевали заправку, где этот AdBlue можно было заправить из шланга, то расстроился окончательно. Разговоры по рации ничего не дали, так что мы проверяли каждую последующую заправку на предмет этой штуки, и каждый раз дядю Женю ожидало горькое разочарование. Только за Ростовом мы наконец нашли вожделенную цистерну и заправились. 

Дядя Женя заметно повеселел, и у него разыгрался аппетит. Я предложил курагу, которая у меня осталась после Еревана, и мы на пару разделались с ней. Потом остановились возле кафе и съели по тарелке борща. Наконец, проехав ещё немного, дядя Женя остановился у торговой лавки и купил большой пакет, полный арахиса в шелухе. Всю последующую дорогу мы лущили этот арахис и с удовольствием его употребляли – очень заразная штука, страшнее семечек.  

Так, лузгая арахис и слушая Билана (тогда-то я ещё не знал, что это Билан – думал, какой-то шлягер из дядижениной молодости), мы и ехали прямо по трассе, практически не останавливаясь. Отсутствие необходимости менять машины компенсируется невысокой скоростью фуры, так что продвигались мы не слишком быстро. Добравшись под вечер до Воронежской области, посетили ещё одно кафе, где отведали блинчиков.  

Воронежской объездной мы достигли уже глубоким вечером. Дяде Жене захотелось спать, и мы встали на стоянке, где подремали пару-тройку часов. В час ночи я, как было уговорено, разбудил дядю Женю, и мы проехали ещё несколько часов по ночной трассе, пока водителя снова не начал одолевать сон. Тогда мы снова остановились на стоянке и уже там выспались окончательно.  

17 июня  

Утро застало нас с дядей Женей спящими на стоянке, расположенной на просторах Тульской области. До Москвы оставалось не так уж много, и я был уверен, что уже можно строить планы по дальнейшему перемещению. Очевидно, я не свернул в сторону Ельца, Орла и Брянска, а решил ехать до Москвы, раз уж подвернулась такая возможность. Из Москвы же до Минска стопить мне не хотелось, и я с помощью телефона купил билет на вечерний автобус. Дядя Женя предлагал направить меня со своим коллегой, собиравшимся ехать в Смоленск, но я отказался. Неизвестно, нужен ли коллеге попутчик, да и ждать отправления утомительно.  

Проехав немного по утренней трассе, мы остановились на завтрак. Дядя Женя достал огромную газовую горелку и установил её между сидениями, на неё мы поставили кастрюльку с водой, а когда она закипела, засыпали в кипяток чёрного чая. В фуре дяди Жени обнаружился холодильник, а в нём – запасы сала и куриного мяса; нашёлся и хлеб, и сахар. Я же извлёк из рюкзака сыр сулугуни, который вёз из Тбилиси, и приобщил его к трапезе. Таким нехитрым, но очень эффективным образом мы и позавтракали.  

Путь до Москвы прошёл без новостей и приключений – мы по-прежнему слушали Билана и лущили арахис. Вероятно, мы бы очень скоро с дядей Женей достигли пункта назначения и распрощались, если бы не одно обстоятельство. Вернее, два. Во-первых, дяде Жене было не в саму Москву, а в распределительный центр Алтуфьево, расположенный к северу от МКАДа, рядом с Дмитровским шоссе. Во-вторых, на сам МКАД дяде Жене было нельзя: не было специального пропуска для грузового транспорта. Так что пришлось объезжать столицу по А107. В довершение всего, мы выбрали не самый оптимальный маршрут и поехали по кольцевой против часовой стрелки, через Электросталь и Ногинск. Дело было в том, что дядя Женя ездил этой дорогой, но это было очень давно и, как выяснилось, не всё он помнил правильно.  

Москву объезжали мы долго и нудно. Дорога во многим местах ремонтировалась, приходилось стоять в длинных пробках. Конечно, я мог бы сойти где-нибудь в Электростали, доехать на автобусе до метро и очень быстро достичь автовокзала, но мне не хотелось оставлять дядю Женю без штурмана: ему необходимо было прибыть на разгрузку до шести вечера. Время в запасе ещё было, и я был уверен, что мы оба успеем к сроку – каждый к своему.   

В Ногинске дядя Женя в соответствии с запрещающим знаком свернул с основной дороги, а вот вернуться на неё после уже не пожелал. Сколько я ни пытался его убедить, что нужно повернуть налево, он упорно двигался прямо, заявив, что он ездил так раньше. Только когда мы окончательно отклонились от курса в сторону А108, дальнобойщик осознал свою ошибку, но разворачиваться было поздно, да и негде. Пришлось ехать через деревни, а затем возвращаться на трассу через Стромынь и Черноголовку.  

Сделав такой крюк, мы потеряли огромное количество времени, и я понял, что могу не успеть на свой семичасовой автобус. Но – слава интернету – через телефон я оперативно сдал билет и тут же купил новый, с отправлением в полдевятого. Но всё равно следовало поторапливаться.  

Дядя Женя и сам теперь осознавал, что опаздывает, был не в духе, много ныл и ругался. Но всё, что нам оставалось, – это упорно двигаться вперёд и надеяться на лучшее. Изначально мы планировали свернуть на Ярославское шоссе, но, не будучи уверены, что сможем проехать оттуда в пункт назначения без выезда на МКАД, поехали дальше, до Дмитровского. На Дмитровском тоже происходил ремонт дороги, и, как ни было много на нём полос для движения, все они стояли как одна в ожидании очереди проезда. Трудно передать всю гамму чувств, которая владела нами с дядей Женей, пока мы стояли в той пробке. 

Но всё ужасное когда-нибудь кончается, рассосалась и пробка, и в конце концов мы достигли желанного поворота. Оказалось, что там стоит запрещающий знак для грузовиков. Выбора у дяди Жени не было — пришлось нарушать, и, сделав ещё один заход, он направил свою фуру по узенькому Челобитьевскому шоссе. Водитель ехавшей следом легковушки был не слишком доволен, но что поделать.  

Я был так ошеломлён происходящим, что забыл вовремя собраться и выбраться из машины. В результате проехал вместе с дядей Женей в распределительный центр. Там нас распределили на стоянку, я наспех попрощался с дядей Женей и рванул на выход. Глупый охранник не хотел меня выпускать (несмотря на то, что я заехал минутой раньше), рассказывая что-то про пропускной режим, но потом подошёл умный охранник и дело уладилось тем, что я открыл рюкзак и показал его содержимое.  

Я вприпрыжку доскакал до МКАДа, перебрался через него и достиг метро Алтуфьево. Через час я доехал до станции «Тёплый стан», где располагался нужный мне автовокзал. Заскочив в торговом центре в «Макдональдс», я пришёл на этот неприлично тесный вокзал, где без особых трудностей прошёл процедуру досмотра, дождался своего автобуса и сел в него. Билет до Минска обошёлся мне в 1250 рублей.  

Из Минска, куда я прибыл на следующее утро, я добирался общественным транспортом, поэтому 17 июня можно считать последним днём моего автостопного путешествия. Это был очень интересный опыт и, на мой взгляд, всё прошло наилучшим образом. Желаю всем, кто хочет обогатить свою жизнь новыми эмоциями впечатлениями, предпринять что-нибудь подобное. В процессе поездки подтвердились многие автостопные теории, а также тот тезис, что Грузия и Армения – замечательные страны для тех, кто только начинает ездить за рубеж. 

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *