От Еревана до Дилижана

31 мая  

Утром случились три вещи: 

— на нижнем ярусе кровати обнаружился волосатый сосед – он пришёл поздно, когда я уже спал;  

— администратор-армянин сменился администратором-армянкой; впрочем, армянин тоже периодически заглядывал;  

— пришла специальная женщина и приготовила завтрак, входящий в и без того скромную стоимость проживания.  

На завтрак все постояльцы подтянулись на кухню. Их оказалось так много, что все за столом не умещались, и некоторым пришлось ждать своей очереди. Завтрак состоял из омлета, салата, хлеба, чая. По ходу трапезы выяснилось, что волосатый мой сосед, который оказался пареньком из Аргентины, посещал накануне храм Гарни, и я не преминул уточнить у него маршрут.  

Впрочем, пока я в Гарни не собирался и был намерен ограничиться Ереваном. Первым делом следовало наладить связь. Я спросил у администраторши местоположение операторов связи, и оказалось, что находятся они на Северном проспекте, прямо перед оперным театром и Лебединым озером. Это было совсем рядом, и я сразу же направился туда.  

В офисе МТС (в Армении его ещё называют VivaCell) я без каких бы то ни было трудностей приобрёл местную сим-карту с пятью гигабайтами интернета за 2800 армянских драм. Для меня это был излишек, но это был самый минимальный вариант из предложенных. Консультант тут же вставил её в телефон, настроил всё, скачал приложение – словом, я оказался на связи и пошёл дальше гулять по столице.  

Я обошёл оперный театр и прибыл к Каскаду – большой лестнице, украшенной скульптурами и фонтанами, поднявшись на которую, можно осмотреть весь Ереван и Арарат на заднем плане. Не мудрствуя лукаво, я приступил к подъёму. Народу было не слишком много, что неудивительно: не всякому придёт в голову взбираться по большой лестнице в тридцатиградусную жару; ереванцы предпочитают делать это вечером. Ближе к вершине Каскад оказался немного не достроен. К счастью, стройку можно было обойти и подняться на самый верх, что я и сделал. Вид с верху, безусловно, открывался очень красивый, но для съёмки полуденный свет был слишком резок, и я решил вернуться на закате. Там же, наверху, обнаружились памятник 50-летию Октябрьской революции, статуя одноногого пирата с попугаем и ряд других сооружений.  

Когда я спустился с Каскада, стало совсем знойно, бурную деятельность разводить не хотелось. Поэтому я просто пошёл на рынок купить клубники или черешни. По дороге, которая вела меня через весь городской центр, посмотрел площадь Республики.  

На рынке продавцы изо всех сил пытались накормить меня различными вкусными вещами, многие из которых я видел впервые в жизни. Я отчаянно сопротивлялся, но всё же немало сухофруктов было съедено там. В итоге я всё же купил килограмм черешни (2000 драм, что довольно дорого) и кураги в дорогу (ещё 2000). С этими покупками я возвратился в хостел.  

В хостеле, оказалось, отключили свет. Без света водопровод тоже почти не работал, поэтому все сидели немного грустные. Воды всё же хватило, чтобы помыть черешню, и я угостил ею администраторшу, женщину, готовившую завтрак, иранца и аргентинца. Мы долго ждали воду, чтобы вскипятить чаю, но свет всё не давали, и в конце концов иранцу пришла в голову спасительная идея пойти и набрать воды в одном из питьевых фонтанчиков, что раскиданы по всему городу. Мы сходили с ним в соседний квартал, и действительно без проблем набрали там воды.  

Пока мы сидели на кухне, пережидая жару и отсутствие коммунальных благ, аргентинец немного рассказал о себе. Он жил в дороге, кочуя из одной страны в другую, перемещаясь при помощи автостопа. Из Армении его путь лежал в Иран, затем в Пакистан, откуда он планировал проникнуть на территорию Китая. Дальнейшие его планы включали русский и монгольский Алтай, а зимовать он собирался в Южной Корее, для которой у него уже была готова рабочая виза. Работать он мог инструктором по сноуборду, как уже делал в Европе, или кем-нибудь ещё. Одной из задач его путешествия было показать миру, что мусульмане в массе своей не являются террористами и злыми людьми, а вполне себе мирные и адекватные.  

Аргентинец

Что касается иранца, то его история была туманна (отчасти в силу несовершенства международной коммуникации). Насколько я понял, его просто всё достало в Иране, и однажды он сел в ночной автобус и оказался в Ереване. Здесь у него потихоньку кончались деньги, и он подумывал перебраться в Грузию, где цены ещё ниже. Мы с аргентинцем посоветовали ему испробовать автостоп и настолько вдохновили его, что он решил на следующий же день голосовать в сторону Тбилиси.   

Наконец дали свет и воду, а потом наступил вечер, жара спала, и аргентинец, пережидавший её, решил выдвигаться в путь. Он намеревался доехать в тот день до Хор Вирапа, чтобы заночевать там в палатке. Он водрузил на плечи свой огромный рюкзак, спереди прицепил ещё один рюкзачок с оборудованием для фото- и видеосъёмки, и был таков. Мы с иранцем от всей души пожелали ему удачи и проводили до двери.  

Пора было и мне выходить на вечернюю съёмку. Маршрут мой мало отличался от дневного, зато народу на улицах было гораздо больше. Сперва я пошёл в сторону Каскада, по дороге осмотрев церковь св. Анны и соседствующую с ней древнюю церковь Катогике. Возле Каскада обнаружилось целое столпотворение с песнями и танцами. Немного поснимав, а затем осторожно обойдя его, я поднялся на вершину Каскада и некоторое время просто фотографировал вечерний Ереван на фоне Арарата. Затем сошёл вниз и снимал окрестности оперного театра. Тем временем на город опустилась ночь.  

Я решил пройти на площадь Республики и взглянуть на поющие фонтаны. Пробираясь через толпы туристов и отдыхающих местных, я достиг площади. Представление было в самом разгаре: фонтаны взрывались разными цветами, шумели и брызгали под различные мелодии, начиная классикой и заканчивая современными композициями. Это было очень красиво, и я с удовольствием провёл там остаток вечера, после чего вернулся в хостел, принял душ и уснул.  

1 июня 

Рано утром я снова отправился на съёмку Еревана. В 4:41 я сделал первый снимок на перекрёстке Абовяна и Пушкина. К моменту, когда я достиг площади Республики, уже начало светать. Дальнейший мой путь лежал по проспекту Тиграна Меца к Луна-парку и собору Григория Просветителя, что скрывался за ним. Дальше я пошёл к Голубой мечети, но она, увы, оказалась сокрыта в глубине двора и закрыта на ночь. Я сфотографировал церковь св. Сарксиса, что на улице Исраеляна, и пошёл дворами в сторону Конда – изолированного района Еревана, не подвергшегося перестройке.  

В Конд я вошёл со стороны улицы Лео. Первые летние лучи уже играли на его старых стенах. Конд спал, и я прошёл его насквозь, никого не потревожив. Место это, как и предполагалось, сильно отличается от остального Еревана и представляет собой путаницу узких улочек.  

По 1-й улице Конда я прошёл в сторону Главпочтамта. Взяв ещё чуть восточнее, я спустился к парковке, перед которой обнаружился вход в тоннель. Тоннель этот соединяет центр города с Разданским ущельем, и я ради интереса прошёл его сначала в одну сторону, а потом обратно.  

Вдоволь нагулявшись по тоннелю, я повернул на север, в сторону церкви Зоравор, самой старой в Ереване. К тому времени, как я дошёл до храма, солнце уже прилично поднялось над горизонтом, а народ проснулся и вышел на улицы. Начинался очередной жаркий день, и я решил, что пора возвращаться в хостел, что я и сделал по старой доброй улице Туманяна.  

В хостеле я дождался завтрака (на этот раз овсянка с джемом), а затем собрался и, по обыкновению, отправился… в другой хостел. Как ни было мне жаль покидать такое хорошее место, но не хотелось ограничиваться лишь одним жильём и, соответственно, лишь одним взглядом на город. 

Новое место находилось совсем недалеко от всё той же церкви Зоравор, так что снова мой путь шёл мимо оперного театра. Был День защиты детей, и этих самых детей на театральной площади собралось великое множество – по армянскому обыкновению, они пели, плясали, танцевали, били в барабаны – словом, шумели кто во что горазд.  

Прибыв в район церкви, я немного поплутал по дворам, пока местный паренёк не указал мне на вывеску. На ресепшене меня встретила приветливая девушка, которая без проблем поселила меня на две ночи за 3230 драм. Я уточнил у неё, как проехать в Эчмиадзин, и она подтвердила, что туда ходят маршрутки с вокзала Киликия. 

Новый хостел не был так хорош, как предыдущий: тёмное подвальное помещение, слишком много номеров и кроватей, длинный путь по коридору на кухню и в ванную, обилие индусов и китайцев. Кто-то, судя по всему, постоянно плескался в туалете, отчего пол был всё время мокрый – зачем так делать при наличии душа, совершенно непонятно. Но я в любом случае не собирался здесь задерживаться, так что не обращал на это особого внимания.  

Немного передохнув, я вышел из хостела и отправился на вокзал Киликия. Попасть туда было очень просто: нужно было выйти на проспект Месропа Маштоца, пройти по нему на юг до упора, затем перейти по мосту Победы, достигнув коньячного завода «Арарат», и пройти ещё немного. Дело немного осложнялось тридцатиградусной жарой и обилием поюще-танцующих детей, но, несмотря на это, я достиг цели.  

На вокзале я справился о нужной мне маршрутке, сел в неё и за 250 драм доехал до Эчмиадзина. Путь оказался довольно долгим, жарким и трясучим.  

В Эчмиадзине (иначе он называется Вагаршапат) я вышел напротив парка, прошёл по нему и оказался в важнейшем христианском центре всех армян. К сожалению, кафедральный собор оказался на реставрации – рабочие как раз занимались его восстановлением. К резиденции католикоса миловидная женщина-полицейский меня тоже не пустила. Оставалось побродить по территории, поснимать баптистерий и многочисленные хачкары (кресты, высеченные в камне), сходить к церкви св. Гаяне, располагавшейся неподалёку. Конечно же, всюду присутствовало несметное количество прихожан: армяне очень любят посещать монастыри и церкви, для них это всё равно что сходить в парк или в гости – привычный ритуал. Прибывали и свадебные кортежи, ведь для новобрачных это также обязательный пункт посещения.  

Из центра Вагаршапата я двинулся на выход из города в сторону другой достопримечательности – разрушенного храма Звартноц. По дороге я осмотрел ещё пару красивых церквей (Шогакат и св. Рипсиме), наелся шелковицы с придорожных деревьев (страшно сладкой и вкусной), купил суперклея для ремонта фотоаппарата (отвалился упор для большого пальца). Тюбик суперклея обошёлся мне в 60 драм, т.е. около 13 американских центов, и впоследствии я жалел, что не взял больше про запас. Для сравнения: в тбилисском переходе тюбик стоит 1,5 лари, т.е. больше полудоллара.   

Руины храма Звартноц оказались обнесены забором, вход был платен, касса не функционировала. Я решил пройти вдоль забора, чтобы проверить, не окажется ли в нём удобного отверстия для проникновения внутрь. И действительно, такое отверстие нашлось: я увидел, как группа людей (женщин и детей) благополучно прошла в удобную и щель и скрылась среди древних развалин. Я последовал за ними, и вскоре тоже был на месте. Не успел я сделать и одного кадра, как ко мне подошёл грузный мужчина, спросил, откуда я, и объявил, что Звартноц закрыт. «Но вон же люди гуляют», — кивнул я в сторону развалин. «Так это наши люди. Семья», — пояснил армянин. – «Если заплатишь 2200 драм, тогда оставайся». Заплатить я отказался и повернул назад. Мне претила сама идея отдельных правил для «своих» и «чужих» при осмотре объекта Всемирного наследия.  

Произошедшее настолько опечалило меня, что я даже не снял самолёт, красиво идущий на посадку на фоне горы Арарат – эта сцена дала бы немалую фору батумского аэропорту. Я же прошёл на остановку, где дождался маршрутки и вернулся на ней в Ереван.  

Когда я вновь оказался на вокзале Киликия, солнце уже клонилось к горизонту, жара спадала, и я пошёл назад в хостел пешком. Тем временем моя обувь, в которой я ходил с самого начала путешествия, стремительно разваливалась и явно требовала замены. На обратном пути я зашёл в пару магазинов в центре, но ничего приличного и в то же время дешёвого мне не попалось. Было решено на следующий день отправиться на рынок, а этот день подошёл к концу. Пробравшись через толпы народа, высыпавшего на улицы по случаю наступления вечерней прохлады, я достиг хостела и совсем скоро под непрестанные залпы салюта уснул крепким сном на верхней полке своего подвального номера.  

2 июня 

В моём новом хостеле в стоимость проживания тоже был включён завтрак. Забавный факт состоял в том, что приходила готовить его та же самая женщина, что и в предыдущем. Она меня узнала, и мы вместе посмеялись над неожиданной встречей.   

В планах на день у меня было посещение языческого храма Гарни и монастыря Гегард. Аргентинец ранее поведал мне, что маршрутки в Гарни ездят с «автостанции Гая» (имелась в виду остановка маршруток на проспекте Гая). Это было достаточно далеко от центра, и я поинтересовался у девочки на ресепшене, как доехать до этой автостанции. Она уточнила у своего друга и передала, что нужно сесть на автобус №5 на проспекте Маштоца.  

Я довольно долго ждал на остановке нужного автобуса (в Ереване уйма маршрутов), но он всё же приехал и за 100 драм довёз меня до «автостанции Гая».  

Возле остановки маршруток располагался рынок, и я не преминул воспользоваться этим фактом, чтобы купить новую обувь. В моих насквозь продырявленных сандалиях я больше не смог бы пройти и километра по пересечённой местности. За новую пару летних ботинок я заплатил 4000 драм (продавались за пять, но тысячу скинули). Продавщица заверила меня в том, что обувь хорошая, и надо сказать, впоследствии я нисколько не пожалел о покупке. До сих пор ношу эту пару с удовольствием. Бабушка, составлявшая компанию продавщице, достала пакет и помогла мне уложить в него мою старую обувь. С этим кульком в руках я и сел в маршрутку, направлявшуюся в Гарни и Гохт.  

В маршрутке я занял заднее сиденье, рядом разместились англоговорящие туристы (насколько я понял, британцы). Они все сидели с электронными книжками и обсуждали славянские топонимы, в частности, пытались выговорить «Днепропетровск». Я им помог и отметил, что теперь город называется «Днепр». «О, это гораздо проще», — отметил один из пареньков. И ведь не поспоришь.  

Маршрутка сделала остановку в Гарни, но я решил ехать дальше, до Гохта, с тем чтобы оттуда пройти к монастырю Гегард, а уже на обратном пути посмотреть языческий храм и базальтовые столбы в Гарни.  

Когда я вышел на конечной, то забыл в маршрутке свой кулёк со старой обувью (которую по хорошему давно пора было выкинуть), но услышал окрик за спиной: «Простите! Простите!» Один из британцев передал мне мои убитые сандалии. Я поблагодарил его, затем сфотографировал сандалии на память, донёс до мусорного контейнера, стоявшего неподалёку, и распрощался с ними уже навсегда.  

Дойти до Гегарда можно было двумя способами: по трассе или через деревню. Первый был, конечно же, очень скучный, и я отправился под гору вглубь населённого пункта следом за местными школьниками. За спуском последовал суровый подъём по гравийной дороге , которая петляла среди зарослей, домов и приусадебных участков. Стоит ли упоминать, что жара стояла за тридцать – эта погода вполне стандартна для Еревана и окрестностей. Но за плечами не давил груз тяжёлого рюкзака, а на пути иногда попадались питьевые фонтанчики, так что в целом идти было легко и приятно.  

В конце концов я вновь оказался на трассе, где на живописном повороте возвышалась статуя животного (вероятно, льва) с копьём в руке. Я поднялся к зверю и сделал несколько снимков сверху. Затем вернулся на дорогу и, пробираясь мимо блуждающих коров и снующих автомобилей, этих коров объезжающих, приблизился к монастырю. Заполненная до отказа парковка не показалась чем-то удивительным, ведь летний воскресный день был в самом разгаре. 

Всюду: на парковке, возле сувенирных лавок, на подъёме, на территории монастыря, внутри храмов – было очень людно. Народ буквально толпился в Гегарде, здесь было полно как местных, так и туристов. Дети кидали камешки в отверстия в скале для исполнения желаний; свадьбы организовывали фото- и видеосъёмки, устанавливая оборудование прямо внутри храмов. Было очень шумно и суматошно – это мало походило монастырь. Я быстро всё осмотрел, сделал несколько кадров и повернул обратно, чтобы не создавать лишней толкучки.  

Идти пешком назад уже не хотелось, поэтому я был намерен голосовать или поймать одну из маршруток. С парковки как раз отъезжала газель, и я, догнав её, постучал в окно пассажирской двери. Водитель остановился и без проблем взял меня с собой; сзади шумела детвора, которую он вёз в Ереван. Не успели мы перебрать стандартный набор вопросов: «Откуда?», «Куда?», «Почему один?», «Сколько лет?», «Нравится в Армении?» и т.п. – как газель достигла Гарни, и я сошёл на повороте в центр. От платы водитель отказался.  

В Гарни я зашёл в магазин и купил хлеба, а затем на 2000 драм взял черешни у уличного торговца. Только получив на руки здоровый мешок весом почти четыре килограмма, я подумал, что несколько погорячился, но черешня была довольно вкусной, и, смирившись с тем, что придётся её съесть, я побрёл в сторону базальтовых столбов.  

Я спустился в ущелье, по которому протекает река Гегард, и наблюдал знаменитую «симфонию камней», которой славится это место. Пейзажи действительно сногсшибательные. Затем я пошёл берегом реки и дошёл до беседки, возле которой был относительно удобный спуск к воде; там я поел хлеба и помыл часть черешни. К беседке подъехала машина, из которой высыпала армянская семья – я уступил им место и пошёл дальше, поедая фрукты на ходу. Совсем скоро река Гегард влилась в реку Азат, на которой тоже нашлись отдыхающие. Одна семья, пировавшая за столом, окликнула меня и позвала присоединиться к ним, но я вежливо отказался и продолжил путь: впереди ждал языческий храм Гарни.  

Я прошёл ещё немного вперёд и, сверившись с картой, не без труда отыскал справа неприметную тропку, выводящую вверх из ущелья. Я воспользовался ей – подъём оказался довольно крутым, пришлось попотеть, но зато я быстро оказался на правильной дороге. 

Тропа вывела меня прямо к подножию древней постройки. Там, конечно, тоже обнаружились толпы туристов, воспользовавшихся более традиционным парадным входом. Обойдя храм — этакий филиал греческого Парфенона — и изучив информационные таблички, я повернул обратно.  

Обратный путь был ничем не примечателен. В Ереван вернулся на маршрутке за 250 драм. После дневных прогулок у меня разгулялся аппетит, который нельзя было унять одной лишь черешней, и я зашёл в пиццерию на проспекте Гая. Пицца там была сносной, но и весьма дорогой.  

Вернувшись в хостел на всё том же автобусе №5, я повстречал там травмированного китайца и кучу индусов. Китаец, нога у которого была в гипсе, оказался заядлым путешественником и рассказал мне, что уже побывал в Москве прошлым летом, а этим намерен посетить Сочи и Крым. Ногу он повредил в Иране – там ему по каким-то причинам не смогли оказать должную помощь, поэтому он и приехал в Армению. 

Что касается индусов, то они готовили на кухне какую-то свою индусскую еду – они и меня хотели накормить ей, но я отделался лишь небольшой дегустацией (блюдо было чрезвычайно острым). Ещё они постоянно созванивались со своими родными в Индии и просили меня пообщаться с ними – хэллоу, мол, как поживаете, и всё такое. Ещё тыкали камерой в мою черешню, которую я поставил на стол для всеобщего угощения, и демонстрировали её родственникам: смотрите, мол, какое изобилие/какой диковинный фрукт.  

Довольно быстро устав от всего этого, я отправился спать.  

3 июня 

Наступил очередной жаркий день.  

После завтрака я сходил в магазин и взял продуктов в дорогу – больше хостелов в ближайшее время не предвиделось, настала пора возвращаться к походному режиму. В хостеле я собрал рюкзак и в районе полудня выдвинулся в путь, поблагодарив девочку на ресепшене за тёплый приём.  

 В HitchWiki было вполне однозначно написано, как выбираться из Еревана на юг: нужно сесть на автобус №33 на улице Амиряна, после её пересечения с проспектом Маштоца, в сторону площади Республики. Я воспользовался этим советом, и автобус (который, правда, оказался не светло-зелёным, а фиолетовым), действительно вывез меня из города в местечко под названием Айнтап, которое стоит прямо на нужной трассе. Поев шелковицы с айнтапских деревьев, я занял позицию на изгибе автобана. Ждать пришлось недолго: передо мной остановился древний советский грузовик.  

Древний советский грузовик ехал прямиком в Покр Веди, откуда до Хор Вирапа, куда я направлялся, можно было добраться хоть пешком. Маленькая скорость машины совсем не раздражала и была очень кстати, ведь пейзажи с видом на Арарат с автобана открывались просто волшебные. Я не мог удержаться от того, чтобы достать камеру и начать снимать прямо из окна. «Сейчас ещё ближе подъедем», — улыбался водитель.  

Путь до Покр Веди прошёл незаметно. Грузовик свернул, проехал вперёд по деревне и высадил меня недалеко от магазина. «Хор Вирап вон там», — махнул рукой водитель и поехал по своим строительным делам.  

Я зашёл в магазин, купил хлеба и апельсинов и отправился по дороге к монастырю. Далеко пройти не удалось: сама остановилась шестёрка, и паренёк, сидящий в ней крикнул: «В Хор Вирап? Садись давай». Он немного не доехал до монастыря и высадил меня возле кладбища, а сам свернул в поле косить траву.  

Так получилось, что в Хор Вирап я прибыл в разгар дня. День, правда, в этот раз был не выходной, так что особого засилья туристов не наблюдалось. Продавцы сувениров, конечно, присутствовали – куда без них. «Где здесь можно набрать воды?» — спросил я у одного из местных на парковке. «Здесь – нигде нет», — заверил он меня. – Если только покупать». Я пожал плечами и поднялся к монастырю. Сразу за воротами обнаружился источник, где я умылся и наполнил бутыли.  

Осмотр Хор Вирапа много времени не занял. Я не спускался в темницу, где провёл четырнадцать лет в заточении Григорий Просветитель, – с моим рюкзаком протиснуться в этот люк было просто нереально. В остальном же монастырь изнутри не являет что-то чрезмерно примечательное.  

А вот снаружи пейзаж был просто прекрасен, но не было смысла снимать его с такой дымкой, какая висела над нами. Прав и мудр был аргентинец, который отправлялся сюда под вечер. Я понял, что мне придётся остаться здесь на ночь, если я хочу хотя бы попытаться увидеть Хор Вирап во всём его великолепии. Я спустился с территории монастыря и стал искать место для лагеря.  

На первый взгляд палатку ставить было негде. Дорога шла мимо кладбища, а затем среди полей в Покр Веди, из которого я прибыл. Однако я не стал возвращаться в Покр Веди, а свернул после кладбища налево, на грунтовую дорогу, ведущую в сторону заповедной зоны. Она вывела меня в густые заросли травы, а затем к возделываемому полю, на котором трудился крестьянин. Обойдя поле, я обнаружил гудящий генератор и трубу, проложенную вдоль грунтовой дороги. По этой трубе текла вода, которая с помощью вентилей выливалась на поля там, где это было необходимо. Возле одного из таких вентилей, в лесополосе между двумя полями, я и поставил свою палатку. Здесь у меня были тень, укрытие и неограниченный доступ к воде.  

В таком-то месте мне и предстояло провести остаток дня. Жара стояла за тридцать, не ощущалось ни малейшего дуновения ветерка, а потому лучшим, что я мог сделать, было лечь и не шевелиться, периодически поднимаясь, чтобы выпить воды или съесть апельсин. В палатке было гораздо спокойнее, чем хостеле, и я наконец-то мог полноценно расслабиться. Лишь однажды мимо прошёл некий человек, с которым мы обменялись приветствиями, и только. Крестьянин, которого порой можно было наблюдать из палатки, продолжал обрабатывать своё поле до самого заката.  

Вечером, когда стало прохладнее, я выбрался из своего логова и прошёлся вокруг. По полям шныряли птицы и прочая живность; в далёких деревнях загорались первые огни; Малый Арарат выглядывал из-за холма за полем; вода продолжала шуметь, с напором вылетая из трубы.   

Удовлетворившись этим наблюдением, я пошёл спать, чтобы быть готовым к утренней съёмке.  

4 июня 

Я встал затемно и отправился на утреннюю съёмку Хор Вирапа, оставив палатку и рюкзак с вещами в месте моего ночлега, а с собой прихватив только сумку с камерой и штатив. Вероятность того, что на мои вещи кто-то посягнёт за пару утренних часов, была минимальной.  

На юге ночи отнюдь не белые, и пробираться приходилось почти на ощупь. Впрочем, вчерашние памятные объекты, такие как труба и генератор, служили хорошими ориентирами. Когда я вышел к кладбищу, уже рассвело достаточно, чтобы не спотыкаться на каждом ухабе.  

Как и предполагалось, вокруг не было ни души. Хор Вирап был освещён фонарями. Вдали среди утренней синевы белел Арарат, у его подножия горели огоньки – то была Турция. Вдруг с той стороны послышались завывания – вероятно, то был призыв муэдзина к утренней молитве. Они долетали прямо до стен Хор Вирапа. Граница между христианским и мусульманским миром лежала прямо передо мной.  

Я вёл съёмку снизу и с близлежащих холмов. Затем забрался на скалу, непосредственно примыкающую к стенам монастыря, и оттуда наблюдал, как первые лучи окрашивают в розовый вершины Арарата. Ко мне прибился очередной бродячий пёс. Он неотступно следовал за мной, а когда я устанавливал штатив и начинал снимать, ложился неподалёку. Разумеется, отгонять его было бесполезно. Таково характерное поведение многих собак Закавказья.  

Напоследок я ещё раз побывал у главного входа (он, понятное дело, был в столь ранний час закрыт), затем стал отдаляться в сторону кладбища, периодически оборачиваясь и делая кадры. Пёс следовал за мной, но, когда я свернул в сторону травяных зарослей, он отстал. 

Вернувшись к палатке, я удостоверился, что её не трогали. Несмотря на ранний час, уже становилось жарко, и я, не теряя времени, стал собираться в путь. Когда я вышел к вентилю, чтобы набрать воды на день, то ко мне приблизился человек, шедший по дороге. «Эта плохая вода!» — сказал он мне. – Нельзя пить». Я уже готовил на этой воде накануне и не заметил каких-то особенностей, но, на всякий случай, после такого предупреждения решил использовать её только для умывания.  

По дороге проехала старая легковушка и остановилась возле нас. Пешеход стал общаться с водителем, а потом обратился ко мне: «У него воды нет. Если хочешь, он отвезёт тебя в деревню, там наберёшь». Я поблагодарил и сказал, что в этом нет необходимости, потому что я всё равно ухожу и смогу найти воду сам. Затем вернулся к палатке и закончил сборы. Когда я вышел на дорогу, армяне по-прежнему находились там и беседовали друг с другом. Я помахал им рукой и пошёл в направлении деревни.  

Труба тянулась всё дальше, орошая поля. Справа зеленели виноградники, слева колосились злаки. Местные крестьяне уже вышли на полевые работы, их старинные машины стояли на дороге. В конце концов грунтовка вывела меня к асфальту, а асфальт – к Покр Веди. Пройдя деревню насквозь, я оказался на трассе.  

Застопился камаз, который довёз меня до поворота на Арарат. Водитель оказался родом из Тавушской области, которую он мне основательно прорекламировал. «Такое ощущение, — поведал он мне, — что здесь и там – совершенно разные Армении. Там как будто совсем другие армяне живут. Эх, было бы время, махнул бы с тобой в Дилижан».  

У поворота на Арарат росло большое тутовое дерево, и мне удалось угоститься его сладкими плодами. Голосовать долго не пришлось – остановилась машина со студентами.  

Студентов было трое, и они ехали в Ехегнадзор сдавать экзамен. Так и проходила их учёба: они жили и работали в Ереване, а экзаменовались в Ехегнадзоре. Там обучение дешевле, пояснили они. Поскольку ребята были молодые, их живо интересовали технические детали моего путешествия: как долго еду, каков бюджет, кто останавливается и т.п. – и они активно у меня это выспрашивали. Потом остановились у какой-то кафешки, купили пирожков с картошкой и колы, сообразили на четверых. Денег не взяли – угощают. Пирожки были вкусные. «Нам не очень понравилось. В Ереване лучше», — прокомментировал один из ребят.  

В ходе дальнейшего путешествия речь зашла об Армении и армянах. По ходу беседы я узнал, что практически все знаменитые люди в мире – армяне или имеют армянские корни. В любой сфере деятельности, в любом деле – везде армяне преуспевают. Вспомнили футболиста Мхитаряна, игравшего в «Манчестер Юнайтед» и «Арсенале». Вспомнили Шарля Азнавура, который был лучшим певцом на свете. И много кого ещё. Даже Филипп Киркоров оказался армянином, а никаким не болгарином.  

Затем поговорили о сложных взаимоотношениях Армении с соседними странами. «Эти горы, — водитель указал вокруг, — защищают нас от всяких нехороших людей. Мы, армяне, держимся друг за друга. И сражаемся будь здоров, и побеждаем даже в меньшинстве». Во время столкновений в Нагорном Карабахе ребята как раз проходили срочную службу в армии и были отправлены в зону боевых действий, а потому, само собой, отзывались об азербайджанцах в самых сочных выражениях. «Посмотри, — мой сосед показал мне руку, на одном из пальцев не было фаланги. – Я был снайпером, а на снайперов наводят миномёты. Война – это плохо. Плохо, когда друзья умирают».  

Ещё раз остановились, чтобы набрать воды. Вскоре достигли поворота на Нораванк, где я и сошёл.  

К Нораванку вела красивая дорога через ущелье с пещерами и водопадами, по которой шло, ехало и выходило фотографироваться много туристов. Первый, наиболее живописный и тенистый отрезок пути я прошёл пешком. Когда же солнце стало печь прямо в голову, я начал подумывать о том, чтобы поймать попутку, но, как это нередко бывает в Армении, не успел приступить к задуманному: машина остановилась сама. Водитель ехал к подножию монастыря, чтобы забрать оттуда очередную группу туристов, так что докинул меня дотуда.  

Наверх я забрался пешком – подъём не был долгим, но было очень жарко. Оказавшись на месте, то есть на территории древнего монастыря, окружённого живописными красными скалами, я стал неспешно осматривать достопримечательность, с тем чтобы пробыть там какое-то время и дождаться более насыщенного послеполуденного света. Туристы шли непрерывным потоком –среди них попадались как русскоязычные, так и совершенно иностранные. Интерьеры церквей и часовен не только позволяли прикоснуться к истории, но и давали желанную прохладу. Хорошенько там охладившись, я отправился гулять по окрестностям.  

Вокруг монастыря нашлось много тропок, петляющих среди трав, кустов и камней. Они вели вверх по склону, и я сумел подняться к тем самым красным скалам, о которых говорилось выше. Наверху обнаружилась пещера глубиной метров в десять – в ней было ещё прохладнее, чем в храмах Нораванка, а может, это я разгорячился за подъём. С той точки открывалась панорама Нораванка и окрестностей; чуть ниже прогуливались и щёлкали затворами ещё двое фотографов, с которыми мы обменялись приветствиями.   

Той же тропой я вернулся на территорию Нораванка и успел поснимать ещё немного, прежде чем нагрянула свадьба с толпой гостей. Вклиниваться в их съёмочный процесс у меня не было желания, поэтому я поплёлся к выходу, где раздобыл за 200 драм мороженое в рожке.  

Встретились двое фотографов, с которыми мы столкнулись на пленере. Коротко рассказал им о своём маршруте, упомянул, что дальше собираюсь в Татев. «Тогда загляни в Шаки. Шаки или Шейки – я не знаю, как правильно, — сказал мне один из них по-английски. – Это тебе по дороге. Там большой водопад». Я поблагодарил его за рекомендацию и сверился с картой. Местечко Шаки обнаружилось неподалёку от Сисиана, и это действительно было мне по пути. Я подумал, что было бы неплохо туда заглянуть.  

Когда я дошёл до трассы, то стал голосовать в сторону Ехегнадзора. Почему-то никто не останавливался – должно быть, у меня к тому времени уже сделался усталый вид, а это очень сказывается на подбираемости. Я прошёл пешком немного вперёд, в сторону небольшого озерца, и попробовал стопить на выезде с территории придорожного ресторана. Остановилась древняя, еле едущая легковушка, за рулём сидел пожилой мужик, а на переднем пассажирском сиденье – его дочка или внучка. Они согласились подвезти меня до Ехегнадзора. Пока машина изо всех сил старалась вытянуть подъёмы в гору, водитель и его спутница расспросили, нравится ли мне Армения, а затем поведали, что живут здесь неподалёку, в очень живописной горной деревне. Из-за высоты у них всё созревает немножечко позже: когда в долине фрукты заканчиваются, у них они только начинаются. Каждый год в последнюю субботу сентября у них случается фестиваль гаты (гата – это национальное кондитерское изделие, вид пирожков), на который они пригласили меня. В это время к ним съезжается много туристов. Сказали поискать в Facebook’e “Gata festival” – там все подробности.  

Когда в Ехегнадзоре я вышел из машины, то ко мне сразу подоспел местный таксист. Услышав, что я направляюсь в Татев, он сказал, что очень дёшево может свозить меня туда, гораздо дешевле других местных таксистов – всего за 14000 драм. Ещё у него есть отель в Ехегнадзоре, и так далее в таком духе. Я поблагодарил его за предложение и сказал, что собираюсь добираться автостопом. «Тогда смотри, — со вздохом сказал он и указал на питьевой фонтанчик. – Вон там можно воды набрать. Вон там вставай и голосуй, так все делают». На том мы и распрощались.  

Воды я, конечно, набрал, но вставать на предложенной позиции не стал: во-первых, Ехегнадзор только начался, что было чревато обилием локального транспорта, а во-вторых, я собирался здесь отобедать. Я шёл вперёд, пока не увидел на противоположной стороне большое здание с надписью Fast Food – по опыту Грузии я знал, что за этим кодовым именем в Закавказье скрываются обычные столовые. Так оно и оказалось, и я благополучно отведал там на 1100 драм местных хачапури и выпил кофе — к сожалению, он оказался несладким, хотя я специально спросил сотрудницу, положила ли она сахар.  

Перейдя дорогу, я также заглянул в местный магазин, где купил хлеба, черешни и бутылочку тана, который в Армении продаётся на каждом шагу и стоит копейки – хорошая вещь для нормализации пищеварения. Особенность этого магазина была в том, что одна из сотрудниц неотступно следовала за мной по пятам, пока я примерялся к товару, – то ли желала помочь неразумному иностранцу, то ли боялась, не прихвачу ли чего в свой вместительный рюкзак.  

Теперь действительно можно было продолжать автостоп; к счастью, практически здесь же Ехегнадзор закончился. Возле выездной таблички я и встал, и через некоторое время остановился паренёк, готовый подкинуть меня до Вайка. Когда услышал, что я езжу по стране и смотрю разные достопримечательности, они сказал: «В Вайке тоже есть церковь. Если хочешь, высажу тебя прямо возле неё». Я согласился, и это было моей большой тактической ошибкой, основанной на плохом знании местности: я наивно полагал, что раз церковь, то находится примерно посередине населённого пункта, а поскольку населённые пункты, кроме столицы, в Армении небольшие, то выбраться из него не составит труда.  

Вайк оказался городом, сильно вытянутым вдоль трассы, а церковь – расположенной сразу на въезде в него. Когда я фотографировал её, ко мне подошёл местный смотритель, который, судя по лежащему у входа триммеру, делал вид, что косил траву.   

— Барев дзес, — сказал я ему.  

— Здарова, — парировал смотритель. – Ты куда едешь? 

— В Сисиан, в Татев.  

— Хреново, — почему-то прокомментировал смотритель. В этот момент на территории церкви вошли прихожане, и, глядя на них, он презрительно процедил. – Блин, опять косить не дадут.  

Косить смотрителю действительно не дали, потому что пришлось идти продавать прихожанам свечки. Оставив его за этим занятием, я пошёл через Вайк. Городок оказался удивительно захолустный, раздолбанный и живописный: туфовые пятиэтажки и советские автомобили. Местные дети кричали мне вслед “Hello!”,а я, по примеру недавнего смотрителя, отвечал им «Здарова!».  

Так я прошёл весь Вайк. Вечерело, и, наслаждаясь красивым закатом на берегу Арпы, я не мог не думать о том, что пора бы устраиваться на ночлег. К сожалению, вдоль трассы и на берегу не обнаруживалось подходящего места, где можно было бы укрыться. Я прошёл ещё вперёд, где находился мост через реку, и осмотрел место под этим мостом, но и оно не удовлетворило меня: было сыро, шум реки смешивался с шумом трассы, место просматривалось с противоположного берега. Оставалось продолжать голосовать в надежде, что кто-то подвезёт к более располагающему к палаточной ночёвке месту, и я вернулся на трассу.  

Солнце уже скрылось за холмами и начало темнеть, когда остановились два смешливых паренька. Они ехали в район Сисиана, и я подумал, что это шанс для меня уже сегодня добраться до Шакинского водопада. Ехать вместе с ребятами было очень весело, правда порой их стиль вождения был весьма безрассудным. Они не говорили по-русски, а я по-армянски, поэтому сути их шуток не понимал, зато разделял веселье. В конце концов один из них набрал некую девушку, немного говорившую по-русски, и через неё я смог донести до них базовую информацию: нравится ли мне в Армении, почему я один, сколько мне лет и т.д. Тем временем регион Вайотс Дзор закончился — мы поднялись по серпантину и оказались в области Сюник. Сразу же сделалось холоднее, в сумерках рисовались горные пастбища, Спандарянское водохранилище.  

Ребята немного не доехали до поворота на Шаки – они свернули чуть раньше, в сторону Ангехакота. Пришлось пройти уже по темноте вдоль трассы, а затем по шакинской дороге. К тому времени, как я достиг её, окончательно стемнело. Собаки с близлежащих заправок и магазинчиков лаяли на меня и бежали следом.  

На шакинской дороге совершенно неожиданно случился самостоп: мужик, проехав мимо и заметив меня, остановился, дал задний ход и предложил подвезти. «Мы должны помогать друг другу. Мы же с тобой люди, а не эти волки, что живут здесь», — сказал он, после чего я усомнился в его полной адекватности. К счастью, совсем скоро мне нужно было выходить и он без проблем остановился в указанном месте.  

Моей идеей было добраться до леска, обозначенного на карте на въезде в Сисиан, и поставить там палатку (о том, чтобы среди ночи двигаться к водопаду, я уже не помышлял). К сожалению, дорога к тому леску оказалась перекрыта воротами. Пришлось соображать лагерь на месте. С одной стороны шумела река, с другой – возвышались скалы. В темноте я скорее ощутил, нежели увидел, более пологое место, куда свернул и прошёл вверх по склону. Там было тихо, росли травы и кустарник, что означало, что и колышки палатки могли вонзиться. Кое-как установив палатку близ кучи пластиковых бутылок, я без раздумий улёгся спать.  

июня 

Утром по-прежнему было тихо; солнце медленно выползало из-за гор. После завтрака и сборов я вернулся на дорогу и пошёл вверх по трассе, к повороту на водопад. При свете дня идти было значительно проще, пусть даже на подъём. На въезде в Сисиан обнаружились табличка и статуя орла — накануне в темноте я их не разглядел.  

В сторону Шакинского водопада от основной дороги отходила грунтовка, проложенная берегом реки Воротан. Я свернул и пошёл по ней, то и дело останавливаясь, чтобы сделать снимок. Ни машин, ни людей не наблюдалось. Дальше по дороге стояло отельно-ресторанное заведение, через которое, к счастью, имелся сквозной путь. Через несколько метров в реку Воротан впадал Шакинский ручей, на котором и расположен водопад. Пройдя вверх по красивому и кристально чистому ручью, я прибыл на место.  

Шакинский водопад был очарователен. Несмотря на 18-метровую высоту, он не был слишком яростным и позволял подойти вплотную, погулять по камням, забраться по тропе выше. Туристов не было в столь ранний час, так что некоторое время я просто наслаждался умиротворением и фотосъёмкой. Когда солнце окончательно выбралось из-за водопада и заявило свои права, я понял, что пора двигаться дальше.  

Впрочем, для начала следовало вернуться на дорогу. Обратный путь уже не давался так бодро и не казался таким живописным. У меня появилась одышка, рюкзак стал давить на плечи, а в животе словно повис тяжёлый камень. Я понял, что нужно остановиться и сделать перерыв.  

Я не придумал ничего лучше, кроме как вернутся на место, где стояла моя палатка. Хотя ставил её в кромешной темноте, то оказалась чуть ли не единственная точка в округе, где удобно сделать привал. Солнце к моменту моего возвращения поднялось высоко и припекало изрядно, но росшие там кустики давали неплохую тень, в которой я постелил коврик и прилёг. Не знаю, что было первопричиной моего плохого самочувствия: жаркая ли погода, набор ли высоты или столовская еда. Возможно, каждый из факторов сыграл свою роль.  

Некоторое время я отдыхал. Просто лежал, да один раз вскипятил воды на примусе, чтобы не пить сырую. За всё время меня потревожил лишь какой-то дед, кативший велосипед вниз по склону, туда, где стояли вдоль трассы первые сисианские домики. «Всё нормально?» — поинтересовался дед. «Да, — ответил я, лёжа на спине и глядя на него снизу вверх, — просто неважно себя чувствую, хочу отдохнуть немного». «В теньке, в теньке полежи», — рекомендовал дед, указав на более густую тень в глубине кустов, и покатил свой велосипед дальше. Что ж, когда солнце стало меня доставать в том месте, где я лежал, я воспользовался его советом, и могу сказать, что этот способ лечения оказался вполне действенным.  

Около полудня я почувствовал, что могу двигаться дальше, собрался и вернулся на дорогу. Машин было крайне мало, да и те немногие, что ехали в нужном направлении, не спешили останавливаться. Не хотелось идти пешком до трассы, к тому же на подъём и по такой жаре, но всё же я потихоньку стал двигаться вперёд, подголосовывая, когда кто-то приближался сзади.  

Я уже стал приходить в расстройство чувств и к ложному выводу, что в Сисиане действительно живут какие-то волки, о которых мне рассказывал ночной драйвер, как остановилась супружеская пара на стареньком мерседесе. Они без проблем подвезли меня до трассы, где сворачивали налево, в сторону Еревана.  

Я же, купив бутылочку «Джермука» (200 драм) в магазинчике напротив, стал голосовать в сторону Татева. Ждать пришлось недолго: меня взял грузовичок, двигавшийся к иранской границе, и мы поехали, периодически останавливаясь в «овечьих пробках»: пастухи перегоняли свои огромные стада овец прямо по трассе. Связь с Ираном остро чувствовалась здесь, что выражалось в наличии иранских фур, а также обилии туристов на мотоциклах и велосипедах с огромными сумками на багажниках, совершающих свои большие путешествия через Переднюю Азию. Водитель рекомендовал мне не останавливаться на Татеве, а двигаться дальше, в Нагорный Карабах, там де очень хорошо и красиво. Это был уже далеко не первый водитель, который удивлялся, почему я туда не еду. Что ж, я просто не планировал посещение Нагорного Карабаха в этот раз, быть может в следующий. Ещё вдоль дороги иногда попадались торговцы грибами. Водитель пояснил мне, что они собирают шампиньоны прямо в горах. Ведёрко этих вкусных грибов стоит всего 1500 драм. «На обратном пути куплю и привезу домой», — сказал водитель.   

Совсем скоро мы доехали до поворота на Татев, и оказалось, что там уже стоит один автостопщик. Мужчина прибыл из Бельгии и намеревался попасть в Татев тем или иным способом. Пока мы знакомились, к нам ещё подошла дама из Еревана, которая ждала заказанное такси, и мы стали стоять уже втроём. Я не люблю толкучки на трассе, поэтому уехал с первой же остановившейся машиной – она двигалась в Шинуайр, ближайший к трассе населённый пункт. Бельгиец и армянка остались ждать такси до Татева.  

Мужчина, взявший меня с собой, оказался владельцем гостиницы «Мираж» в Шинуайре. За тот короткий промежуток времени, что мы находились вместе, он всесторонне прорекламировал своё заведение и пригласил остановиться у него, если вдруг задержусь в Татеве. Я ответил, что непременно рассмотрю это заманчивое предложение. В Шинуайре он свернул к своей гостинице, а я вышел и продолжил голосовать.  

Я полагал, что постоять придётся подольше: возле туристичных мест автостоп, как правило, несколько ухудшается. Опасения мои оказались напрасными: почти сразу остановился минивэн. Семейство, состоявшее из мужа, жены и двух детей-подростков совершали автомобильное путешествие по Армении. Являясь этническими армянами, они жили в Приморском Крае, а в Армению прилетали на отдых. Они всё не могли решить, как хотят попасть в Татев: по канатной или по обычной дороге. Дети, конечно, настаивали на канатке, но отцу перспектива пятнадцать минут висеть над пропастью была не очень по душе. В конце концов дети взяли верх, и машина была припаркована на нижней станции. Лично я не собирался пользоваться канатной дорогой в тот день, пусть даже самой длинной в мире, поэтому оставил семейство и вернулся на трассу.  

Галидзор

Не успел я спуститься к Галидзору, как минивэн снова настиг меня: отец всё же решил, что канатная дорога – это слишком. Дети были не очень-то довольны, но пришлось смириться. Что ж, наземная дорога тоже была весьма интересной: по живописному серпантину мы сначала спустились вниз, затем поднялись наверх. На карте дорога была обозначена как грунтовка, но оказалось, что на ней укатали свежий асфальт, – всепроникающая сила туризма. Только до самого Татева чуть-чуть ещё не добрались, так что на подъездах немного трясло.  

Нас всех интересовало посещение монастыря. Он стоял немного в стороне от населённого пункта, поэтому в сам Татев мы не поехали, а припарковались прямо у достопримечательности, где паслись всевозможные владельцы отелей и торговцы мороженым. «Мы здесь немного погуляем, а потом поедем назад, — сказал мне отец семейства. – Если хочешь, возьмём и тебя с собой». Мне предложение показалось интересным, ведь в таком месте действительно был риск зависнуть. Я пошёл осматривать монастырь и делал это, держа семью в поле зрения. Они, как и все остальные присутствовавшие туристы – европейцы, азиаты, армяне, русские, — неспешно осматривали достопримечательность: поставили свечки в главном храме, походили по хозяйственным помещениям, и т.п. Я занимался фотосъёмкой.  

Через некоторое время я потерял семейство из виду и, закончив снимать, пошёл к парковке. У машины пока никого не наблюдалось – я купил мороженое за 250 драм, присел в тени и подождал. Едва я успел разделаться со своим «Фруктаймом», как семья прибыла, они уселись в машину и позвали меня. «Я на лошади каталась», — объявила счастливая дочка.  

На обратном пути мы остановились возле Чёртова моста (нерукотворного моста через реку Воротан): супруге кто-то рассказал, что здесь должны быть горячие источники, и она хотела на них посмотреть. Мы вышли и прогулялись по ущелью, нашли фиговые деревья, тёмные пещеры и собственно бассейн с горячей минералкой – в нём плескались местные. Вернувшись на парковку, нашли кран с минеральной водой, наполнили ей пустые бутылки.  

Когда продолжили путь, я рассказал всем о Шакинском водопаде, виденном утром. Народ оказался заинтересован, и я предложил его показать – это была хорошая возможность отблагодарить семью за хороший подвоз. Когда прибыли на место, то я не узнал утренний водопад: теперь он шумел и пенился, брызги разлетались на десятки метров. Это нисколько не мешало многим группам туристов фотографироваться на его фоне. Я забрался на камень повыше и стал с него фотографировать свою группу: они по очереди подходили к водопаду, строили разные фигуры и позы. Когда закончили, я взял у них адрес и пообещал, что пришлю фотографии, когда вернусь домой. «Водопад мне понравился больше всего из увиденного сегодня», — сказала мать семейства.  

На протяжении дальнейшего пути я позволил себе откинуться на спинку сиденья и немного расслабиться. Вечерело, и планы семейства вернуться в Ереван потихоньку уступали место планам посмотреть Нораванк, который я тоже настоятельно рекомендовал к посещению. Сам же я в Нораванке уже был, поэтому попросил высадить меня в Ехегнадзоре, что и было сделано.  

Я снова оказался у столовки Fast Food, повторно заглянул туда и заправился. На этот раз меня обслуживала другая девушка, которая не только не забыла про сахар к моему чаю, но выдала целую сахарницу, помимо сахара содержащую несколько карамельных конфет. Что говорит о двух вещах: 1) не нужно торопиться с выводами и 2) человеческий фактор играет огромную роль в восприятии сферы услуг.  

Когда я вышел из столовой, солнце уже готово было скрыться за горами. По опыту прошлого дня я понимал, что голосовать после заката не стоит, и решил найти место для палатки. Карта предложила целых два кемпинга на пересечении М2, по которой я двигался до сих пор, с М10, по которой я планировал двигаться на дальше. Это было совсем недалеко от Ехегнадзора, поэтому я поспешил на выход из города.  

По дороге за мной увязался бездомный котёнок, который не отступал от меня ни на шаг. Сзади двигалась группа молодёжи, поэтому я сделал ход конём: стремительно перешёл дорогу, чтобы котёнок привязался к ним, а от меня отстал. Не тут-то было. Один из парней помог котёнку безопасно перейти проезжую часть, и вскоре мелкий приставала снова прилип ко мне. Мне удалось уйти от него, только когда дорога закончилась и начался «кемпинг».   

Кемпингом оказался удаленный от трассы и порядком запущенный сад – действительно, отличное место для установки палатки, если не считать ужасно цепких колючек, сразу же усеявших мою обувь. Расположившись под одним из фруктовых деревьев, я смог насладиться вечерней прохладой в завершение жаркого дня.  

6 июня  

Очередной жаркий день наступил, я не спеша собрался и вышел из своего укрытия.  

Совсем недалеко начиналась трасса М10, соединяющая Ехегнадзор с Севаном, и я отправился на развилку. Место сразу за поворотом оказалось уже занято некоей бабушкой, и я встал чуть дальше за ней.  

От основной трассы свернула шестёрка, подобрала сначала бабушку, а затем и меня. «Подвезу далеко», — заверил водитель. Пока я выковыривал колючки, вонзившиеся в мой рюкзак, он интересовался, сколько с меня просят таксисты, а также приглашал жить в Армению. «В последнее время много русских к нам переехало», — сказал он. Мы доехали до местечка Шатин, и водитель высадил меня на повороте, возле небольшой заправки. «Вон там, где мужик ходит, вставай и голосуй», — проинструктировал он меня напоследок.  

Я последовал совету, и минут через десять остановился большой и оранжевый камаз. Его водитель Саша, уроженец Сисиана, ехал к озеру Севан и даже дальше, вокруг озера, поэтому с ним мы провели довольно много времени. 

Сначала он остановился у придорожного магазинчика и купил нам по стаканчику холодного кофе. Я впервые пил такой – обычный растворимый кофе с сахаром, только холодный. Поначалу напиток казался вкусным и освежающим, но чем больше глотков я делал, тем сложнее становилось разделаться с ним. К счастью, стаканчик был не очень большим.  

Потом начался серпантин. До этого я очень смутно представлял, как выглядит трасса М10, но по факту она оказалась одной из живописнейших дорог всего путешествия. Особенно удобно было наблюдать изгибы трассы, пейзаж, разворачивающийся внизу, и верхние альпийские луга из кабины камаза. «Почти всю зиму эта дорога закрыта, — поведал мне Саша. – Слишком скользко. Посмотри на трещины в асфальте – это мороз сделал». Потом показались домики, в которых местные скотоводы живут только летом, – совсем как на перевале Годердзи в Грузии. Многие машины останавливались фотографироваться на фоне заснеженных пиков. Как и по М2, по трассе проезжало много мото- и велотуристов, которых Саша приветствовал бибиканьем.  

После подъёма жара уже не докучала: температура упала градусов до 20. Довольно ровная дорога привела нас в Мартуни. «Здесь у людей нет никакой работы, поэтому они растят картошку и капусту на продажу. Самая лучшая картошка здесь растёт», — рассказал мне Саша. Впереди показалась водная гладь – то был главный водоём Армении, озеро Севан.  

Мы свернули налево и поехали берегом озера, застроенным в основном курортными домиками, базами отдыха, отелями, пляжами, пока безлюдными. «Сейчас народу мало, но летом будет не протолкнуться», — пояснил Саша. Вдоль дороги стали попадаться люди, торгующие рыбой. «Сейчас будут показывать, какую большую выловили», — рассмеялся водитель. И действительно, широко разводя ладони перед собой, торговцы показывали, рыба какой длины у них есть на продажу. Некоторые даже выставляли манекены, которые стояли точно в такой же позе – зазывали покупателей.  

Доехали до города Севан. Ещё несколько километров по М4 – и показался одноимённый полуостров с не менее одноимённым монастырём на нём. Там я сошёл, от души пожелав водителю камаза счастливого пути.  

Полуостров Севан очень компактный по размерам, так что я без труда дошёл пешком до монастырского комплекса. Севанаванк оказался местом очень туристичным, и на меня сразу же накинулось множество таксистов и владельцев отелей. Народ толпой взбирался по ступеням, вдоль которых выстроились продавцы всевозможных сувениров. Наверху всё же было несколько свободнее – можно было спокойно осмотреть храмы, прогуляться по территории, пройти на край полуострова и окинуть взором озеро. На обратном пути встретилась группа индусов, один из индусов окликнул меня и спросил, путешествую ли я автостопом. Получив утвердительный ответ, он пришёл в восторг и попросил разрешения сфотографировать меня.  

Спустившись вниз с монастырского холма, я прошёл в сторону старой советской турбазы. Взглянув на осколки прошлого, прогулялся берегом Севана, а оттуда через лесистую местность вернулся к исходной точке, где сходил с камаза. Там имелся магазин, и, купив в нём продуктов, я зашёл за здания и снова очутился на берегу озера, где посидел немного в полной тишине и умиротворении, наблюдая за уточками, плававшими по водной глади, перекусил купленными продуктами. После чего встал и снова вышел на трассу.  

Остановилось очередное детище «АвтоВАЗа», за рулём сидел Алекс, молодой владелец винной лавки из Агавнаванка. По счастливой случайности эта небольшая деревушка оказалась расположена всего в нескольких километрах от Хачардзана, куда я направлялся, так что машина Алекса стала третьей и последней остановленной за день.  

Сделав остановку на газовой заправке, из Гехаркуникской области мы по удивительно широкой дороге спустились вниз и достигли области Тавуш – единственного региона Армении, поросшего лесами. Холмы стали непривычно зелёными, и я сразу представил, как здесь должно быть красиво осенью. Алекс показал мне фотографии своего винного заведения и заверил, что в туристах у них недостатка нет.  

Миновали Дилижан – сильно вытянутый вдоль трассы, но по факту небольшой курортный город, куда я собирался прийти пешком из Хачардзана по Закавказской тропе. Я показал Алексу свой предполагаемый маршрут по Дилижанскому национальному парку. «Ты собираешься пройти всё это пешком?», — удивлённо спросил Алекс. «Верно», — ответил я.  

Доехали до Хачардзана, я поблагодарил Алекса за подвоз и за возможность подзарядить телефон от его пауэрбанка – я не знал, когда мне попадётся очередная розетка. Он пожелал мне удачи и поехал дальше по дороге.  

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *