На Северодвинск (Онежский тракт)

Моё исследование Русского Севера должно было продолжиться восточнее, в материковой части Архангельской области. Тут имелась небольшая проблема, состоявшая в отсутствии надёжной автомобильной дороги вдоль Онежской губы Белого моря. Зато там проложена железная дорога, потому и было решено проехать этот досадный отрезок маршрута на поезде.

Ехать можно было как из Беломорска, так и из Кеми. Я выбрал второй вариант по следующим соображениям. Во-первых, в Беломорске я уже был, а в Кеми ещё нет; во-вторых, отправившись с Соловков в Кемь в 16:00, ещё можно успеть на мурманский поезд в тот же день; в-третьих, в Беломорске поезд стоит десять минут, а в Кеми около получаса — гораздо больше времени на погрузку.

Высадившись в порту Рабочеостровска, я немедленно сел на велосипед и поехал. Путь от Рабочеостровска до Кеми занял больше времени, чем я предполагал: всё-таки между ними двенадцать километров, и если для автомобиля это ничтожное расстояние, то для велосипеда существенное. К счастью, у меня был небольшой запас времени. Преодолев Рабочеостровское шоссе, я приехал на вокзал и пошёл за билетом.

Я обожаю вокзалы. Сначала кассир должно и безмятежно беседовала с кем-то по телефону, не обращая ни малейшего внимания на моё присутствие. Затем, когда я сказал, что хочу проехать на мурманском поезде до станции 243 км, рассмеялась мне в лицо, посмотрела на меня с жалостью и молвила, что купить билет до такого места невозможно. Я был уверен, что возможно, и предложил уточнить этот момент. В конце концов она заглянула в справочник и продала мне билет вместе с документом на провоз велосипеда.

До отправления оставалось немного времени. Разбирать велосипед было преждевременно, поскольку я не знал, куда подойдёт поезд и где будет нужный мне вагон. Так что я сходил в магазин и купил продуктов, а потом устроил небольшой пикник у путей. Вскоре объявили платформу, и оказалось, что туда нужно попадать по надземному переходу, что в моём случае было несколько затруднительно в силу неподъёмности велосипеда. Тогда я просто обошёл стоявший спереди состав и перебрался по путям.

Наконец прибыл мурманский поезд и я оказался рядом с вагоном. Сошедшая проводница, взглянув на мой велосипед и все сумки, осторожно поинтересовалась, какой у меня вагон, и когда услышала, что четвёртый, неприкрытый ужас отразился на её лице. Понимая, что времени у меня мало и что как следует подготовить велосипед к транспортировке не удастся, я предупредил её, что поставлю его в нерабочем тамбуре. «Только на личном багажном месте», — выдала она без промедления, видимо решив, что задача всё ещё недостаточно сложная и нужно усложнить её ещё немного. Мне было некогда спорить: я поспешно отцеплял одну за другой сумки, потом отчаянно пытался повернуть руль (тщетно, он прикипел), снимал переднее колесо. В это время вокруг сновали пассажиры, провожающие, торговцы пирожками, морошкой, рыбой, газетами и бог знает чем ещё. Затем я таскал сумки на своё место, которое было в конце вагона. В процессе таскания выяснилось, что девушка с нижней полки уже разместила на моём багажном месте аквариум с рыбкой. Я кое-как примостил рядом свои огромные сумки. Затем вернулся на платформу, взял велосипед, обёрнутый тентом от старой палатки, и занёс его в нерабочий тамбур. Там он благополучно простоял до места назначения, не мешая ровным счётом никому. Проводница больше не сказал на этот счёт ни слова.

Станцию 243 км мурманский поезд проходит ранним утром. Мне даже удалось немного подремать до трёх часов. Потом нужно было готовиться в выгрузке. Проводница приняла в ней активное участие, явно мечтая избавиться от меня как можно скорее. Во-первых, она выпустила меня через нерабочий тамбур, освободив от необходимости снова тащить велосипед через весь вагон. Во-вторых, оперативно подавала мне сумки в процессе выгрузки. Надо сказать, эта помощь была очень своевременной, поскольку на станции 243 км поезд стоит ровно одну минуту. Так что в итоге эта милая девушка очень мне помогла, спасибо ей огромное за понимание.

Несмотря на ранний час, было уже совсем светло — Север удобен в этом плане. Станция была пустынна. Наверное, я был первым человеком, кто высадился здесь, за много лет. Я долго приводил в порядок велосипед и сумки, прежде чем тронуться в путь. Выбраться со станции было нетривиальной задачей, поскольку явной дороги не прослеживалось. Имелись намётки троп, и на каком-то этапе они все утопали в грязи. И всё же я выбрался и оказался в деревушке под названием Порог.

Миновав спящую деревню, я попал на асфальтированную дорогу, ведущую в райцентр — город Онегу. Мне встретилась лесная беседка, и я остановился возле неё, чтобы позавтракать и покормить здешних комаров. Дальнейший путь в город был довольно приятен, но потом зарядил дождь. Он не прекратился и тогда, когда я оказался в городе, так что задерживаться для осмотра достопримечательностей я не стал.

Начиная с Онеги качество дорожного покрытия резко просело. Пожалуй, это был наглядный пример того, что называется «убитыми дорогами». Наверное, для полноты концептуализации дорожные службы посыпают их битым стеклом, потому что сразу за городом у меня случился прокол заднего колеса — пришлось менять камеру прямо под дождём (вдвойне обидно, ведь накануне я поставил новую). Я поехал дальше, старательно объезжая ямы, полные воды. Автомобильное движение было довольно интенсивным, и машины, опережая, щедро окатывали меня брызгами.

Решив, что сегодняшний день не очень подходит для прохождения Онежского тракта, я остановился около часа дня в лесу в сотне метров от побережья, где наскоро поставил палатку, забрался в спальник и уснул. Дождь прекратился только под вечер.

Следующий день стоил того, чтобы его дожидаться: чистое голубое небо, ни облачка. Я выехал, и сразу дорога вплотную подошла к берегу Белого моря. Я остановился и с удовольствием поснимал. Здешние пейзажи восхитительны: длинная песчаная отмель с разбросанными по ней камнями, спускающийся сверху и подступающий к берегу густой лес, бурные ручьи, несущие свои воды прямо в море.

Вместе с прибрежным участком дороги заканчивается и асфальт, к Тамице уже ведёт старая добрая грунтовка. Холмистая, извилистая и ухабистая дорога ведёт через леса и деревни, а именно Тамицу и Кянду. Здесь гружёному велосипедисту приходится изрядно попотеть.

После крайне живописной Кянды дорога выпрямляется и раздвигается вширь, лес как бы расступается перед ней. Дальше цивилизации нет на десятки километров, и остаётся одно: ехать вперёд и вперёд. Интересный факт состоит в том, что самый дикий, самый малолюдный отрезок моего маршрута пришёлся не на Карелию, как можно было предполагать, а на Онежский тракт. Именно на этой каменистой грунтовке, бесконечно тянущейся мимо болот и девственных лесов, перемежаемых множеством ручейков, ручьёв, речушек и рек, явственно чувствуешь свою изолированность от цивилизации. Этому нисколько не мешают ни машины, порой пролетающие мимо, как какие-то инородные тела, и покрывающие тебя пылью с головы до кончиков колёс, ни грейдеры, которые настолько приобщились к безнадёжному делу выравнивания этой дороги, что стали практически частью пейзажа.

Я не мог доехать до Северодвинска за день по такой дороге, так что вечером воспользовался съездом, организованным заготовщиками древесины, и поставил палатку. На следующий день я как раз успел упаковаться, прежде чем начался дождь. По всей видимости, природа решила, что и так меня уже достаточно побаловала солнечным днём, и пора бы подумать о компенсации. Дождь в этот день лил с незначительными перерывами. По иронии, у меня в бутылках закончилась вода, и я наполнил их из источника в Куртяево. Правда, вода оказалась минеральной — овсянка на ней получилась так себе. Ближе к Северодвинску образовался асфальт, по нему я относительно быстро доехал до города. Там следовало подумать о пополнении запасов; я прикупил бензина «Галоша» и заехал в продуктовый.

Следующим пунктом стоял вопрос ночлега. Вписки в Северодвинске у меня не было, поэтому я решил заехать на остров Ягры и осмотреться. Сказано — сделано. Под очередным приступом проливного дождя я доехал до цели. Ягры — остров в северной части города, там есть сосновый бор на побережье. На его опушке, метрах в пятидесяти от берега, я и остановился. Это была самая красивая стоянка в моём путешествии. Сосны молчаливо несли свою вахту, песчаный узорчатый берег обнажился на время отлива, а солнце и ходящие по небу дождевые тучи создали изумительное светопреставление с грандиозным финалом в виде заката. Народу почти не было видно — редкий горожанин доходил до этой части бора.

Прошедший день можно со всей смелостью обозначить как «день кислого молока». Утром, собравшись готовить завтрак, я обнаружил, что моё молоко скисло. Весь предыдущий день солнце светило на переднюю сумку, и вот он результат. Забавно только, что такое произошло на подступах к Северодвинску, ведь ничего подобного со мной не случалось за весь маршрут, несмотря на то, что молоко я покупал регулярно. Ладно, подумал я, дерьмо случается, и купил в Северодвинске другую коробку. Расположившись на острове Ягры, я подумал, что было бы неплохо отметить эту веху кусочком кекса и кружкой молока. Я вскрыл коробку… Думаю, вы уже догадались, что меня ждало. Молоко было кислым.

В ожидании остановки.

В ожидании остановки.

Поезд ушёл, я снова сам по себе

Поезд ушёл, я снова сам по себе

среди темнеющих деревьев

среди темнеющих деревьев

на глухой станции.

на глухой станции.

Пытаюсь выбраться.

Пытаюсь выбраться.

Похоже, я в предместьях Парижа.

Похоже, я в предместьях Парижа.

Здесь хорошо.

Здесь хорошо.

Порог.

Порог.

Подлинно русская деревня

Подлинно русская деревня

с деревянным мостом через Вонгуду.

с деревянным мостом через Вонгуду.

Разрушенная церковь.

Разрушенная церковь.

Дальше стоит новая часовня.

Дальше стоит новая часовня.

Дорогая на Онегу: узковатая, но вполне приличная.

Дорогая на Онегу: узковатая, но вполне приличная.

На берегах реки Онеги.

На берегах реки Онеги.

День пролетел незаметно в брызгах дождя.

День пролетел незаметно в брызгах дождя.

Побережье Белого моря.

Побережье Белого моря.

Здесь можно посидеть на лавочке

Здесь можно посидеть на лавочке

прокатиться на тяжёлой технике

прокатиться на тяжёлой технике

подумать о вечном.

подумать о вечном.

Как ни посмотри

Как ни посмотри

а места здесь очень своеобразные.

а места здесь очень своеобразные.

Вдали виднеется дорога, она выходит прямо к берегу.

Вдали виднеется дорога, она выходит прямо к берегу.

Здесь протекает ручей.

Здесь протекает ручей.

Название у него недвусмысленное — Каменный.

Название у него недвусмысленное — Каменный.

Так же уместно было бы обозначить и берег в целом.

Так же уместно было бы обозначить и берег в целом.

Закончился асфальт, начались бурёнки.

Закончился асфальт, начались бурёнки.

Деревня Тамица.

Деревня Тамица.

Холмистость здесь повышенная

Холмистость здесь повышенная

а мосты — подлинные произведения плотницкого искусства.

а мосты — подлинные произведения плотницкого искусства.

Онежский тракт не даёт заскучать.

Онежский тракт не даёт заскучать.

Ты взбираешься вверх

Ты взбираешься вверх

и не успеваешь обалдеть от лесных пейзажей

и не успеваешь обалдеть от лесных пейзажей

как снова попадаешь на полосу препятствий.

как снова попадаешь на полосу препятствий.

Но вот лес расступился: впереди деревня Кянда.

Но вот лес расступился: впереди деревня Кянда.

Тамица стоит на Тамице, а Кянда — на Кянде.

Тамица стоит на Тамице, а Кянда — на Кянде.

Я же стою на мосту.

Я же стою на мосту.

Когнитивный диссонанс вызывает сельский магазинчик с электронным табло.

Когнитивный диссонанс вызывает сельский магазинчик с электронным табло.

Часовня.

Часовня.

На кяндских берегах.

На кяндских берегах.

Дорога уходит вверх.

Дорога уходит вверх.

Пока варю обед, сушатся вещи.

Пока варю обед, сушатся вещи.

Еду дальше: кругом болота

Еду дальше: кругом болота

и высокие деревья

и высокие деревья

и искристые ручьи.

и искристые ручьи.

Словом, места довольно дикие.

Словом, места довольно дикие.

Въезжаю в Приморский район. Дальше видно, как работают грейдеры.

Въезжаю в Приморский район. Дальше видно, как работают грейдеры.

Ромашки.

Ромашки.

Враньё, конечно. От силы 6%.

Враньё, конечно. От силы 6%.

И не стоит забывать, что за каждым подъёмом следует спуск.

И не стоит забывать, что за каждым подъёмом следует спуск.

Солнце уже за спиной.

Солнце уже за спиной.

Ставлю велик на стоянку.

Ставлю велик на стоянку.

Ни убавить, ни прибавить.

Ни убавить, ни прибавить.

Всем спасибо, все свободны.

Всем спасибо, все свободны.

Глазам не верю: как будто асфальт.

Глазам не верю: как будто асфальт.

Один из многочисленных куртяевских родников. В этом вода минеральная.

Один из многочисленных куртяевских родников. В этом вода минеральная.

Остров Ягры.

Остров Ягры.

Далеко в море плывёт судно.

Далеко в море плывёт судно.

Город тоже остался далеко позади.

Город тоже остался далеко позади.

Посветлело, немного расступились тучи.

Посветлело, немного расступились тучи.

Зазеленела набухшая трава.

Зазеленела набухшая трава.

Засверкали цветы.

Засверкали цветы.

Берегом проходит редкий пешеход

Берегом проходит редкий пешеход

и снова ни души.

и снова ни души.

Море прочертило в песке глубокие борозды.

Море прочертило в песке глубокие борозды.

Кое-где вода задержалась и отражает небо.

Кое-где вода задержалась и отражает небо.

Садится солнце.

Садится солнце.

Позади тучи клубятся над бором.

Позади тучи клубятся над бором.

Светило бросает прощальные лучи

Светило бросает прощальные лучи

прежде чем сгинуть в беломорских водах.

прежде чем сгинуть в беломорских водах.

Лес укутан ватным одеялом.

Лес укутан ватным одеялом.

Змейки убегают в тёмную даль.

Змейки убегают в тёмную даль.

Мягкий сумрак ложится над водами.

Мягкий сумрак ложится над водами.

Отдых.

Отдых.

Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *